– Ох, дочка, ты у нас прямо философом стала.
Зато Нерея за наличные купила себе трехкомнатную квартиру в районе Амара. Сделала в ней ремонт, обставила. Мать: зачем тратить столько денег, если и в моей квартире нам вдвоем вполне хватало места.
– Скажешь тоже. Да ведь мы с тобой ссорились день и ночь.
Приходили и уходили дни, с ними ушел и ХХ век. Нерея знакомилась с разными мужчинами. Вернее, мужчины знакомились с ней. Вернее, подкатывались с неотразимыми улыбками, льстиво ухаживали, изображая из себя донжуанов, настойчиво добивались встреч. За ней пытался приударить даже некий адвокат из их конторы – кто бы поверил? – женатый, отец троих детей. Да, он тоже стал к ней подруливать. Но она, несколько дней понаблюдав за его похотливыми маневрами, поспешила положить этой игре конец. В ее планы не входило разрушать чужие семьи.
У нее завелись приятельницы. С кем-то она познакомилась в спортивном зале, с кем-то на работе. Не осталось только подруг из поселка. Нет уж, спасибо. И если ее спрашивали, откуда она родом, отвечала: из Сан-Себастьяна. Появилась женская компания, куда входила даже одна вдова тридцати одного года. Они с ней иногда разговаривали – во время субботних ужинов в ресторане, на пляже или в кофейне – о том, как горько терять дорогого тебе человека и как трудно бывает некоторым пережить подобное несчастье. Нерея больше слушала, потому что твердо решила никому не говорить, что ее отца убили.
Если не считать случайных сексуальных приключений, она пару раз испытала что-то вроде любви, как сама ее понимала.
– А как ты ее понимаешь?
Она признавалась своим подругам, что мечтает о такой семейной жизни, чтобы это было на долгие годы и обязательно с детьми, но пусть их будет ни в коем случае не больше двоих. Чтобы все было очень спокойно, чисто и буржуазно и начиналось со свадьбы, устроенной по старым традициям.
– И чтобы отец под руку вел тебя к алтарю.
– Это не получится. Мой отец умер два с половиной года назад от рака. Он много курил.
Когда Нерее исполнилось тридцать, она сочла, что отмеренную ей судьбой квоту любовных увлечений она исчерпала. Спасибо, с нее довольно. Получился даже некоторый перебор. И, сидя в окружении улыбающихся подруг, она рассказывала про свой роман с белокурым красавцем, за которым как последняя дура поехала в Германию, и о том, какую плюху там получила. Подруги уже знали всю историю в мельчайших подробностях, но им не надоедало выслушивать ее снова и снова. Почему? Потому что она давала повод для неиссякаемых и забавных комментариев и над ней можно было от души посмеяться. А вот о том, что случилось во Франкфурте, о пешеходе, попавшем под трамвай, Нерея не упомянула ни разу.
Попытки, все более редкие, найти прочную и долговечную любовь – любовь с уютным домашним очагом, мягким диваном и креслами, с ковром и домашними тапочками – неизменно заканчивались неудачей. Разочарованная и уставшая от мужиков, она говорила себе: нет уж, девушка, больше никто и никогда тебя не зацепит. Но проходили недели, месяцы, и в самый неожиданный момент Нерея вновь ощущала – где? внизу, сверху, между ног? – зуд восторга и радужных надежд. Это можно было сравнить с возвращением зависимости, которую она уже считала побежденной. Новый мужчина, новый облик, новый тембр голоса врывались в ее жизнь – и мигом освобождали ее от того необоримого чувства одиночества, которое она ежечасно носила в себе. Они порождали эйфорию и приятные тревоги, пока через определенное время иллюзии по той или иной причине не рассеивались и Нерея в очередной раз не убеждалась, что и этот привлекательный мужчина, рядом с которым у нее с каждым днем все меньше трепетало сердце, был всего лишь отражением ее мечтаний, а на самом деле отличался несносной вульгарностью и не менее несносным эгоизмом.
Желанным исключением стал Энеко, бывший на восемь лет старше ее. Они часто виделись в баре “Танжер”, где Нерея в полдень обычно пила свой биттер в ту пору, когда еще служила в офисе на улице Окендо. Они часто оказывались там в одно и то же время, потому что Энеко работал поблизости, в агентстве недвижимости на площади Гипускоа. Обмен взглядами, кивки в знак приветствия, снова обмен взглядами – и наконец Энеко набрался храбрости и подошел к ней. Привет, меня зовут так-то, я работаю здесь недалеко, давай наконец познакомимся, надеюсь, ты не против? Вот так все и произошло. Он был человеком простым, прямодушным, незатейливым. Из тех мужчин, которые, еще не успев обжечься кислотой брачной жизни, приходят на свидание с розой или книгой в подарок. Недостатки? На первый взгляд ничего непростительного: явно маловато вкуса в одежде, излишек килограммов, увлечение футболом.