А Нерея? Все то же самое – по-прежнему жила в обнимку со своим одиночеством. Она пыталась возмещать потери, путешествуя на край света – на Аляску, в Новую Зеландию, в Южную Африку. А еще заполняла свободное время разного рода занятиями: записалась в академию языка, чтобы подтянуть свой английский, чаще стала ходить в спортивный зал, посещала кулинарные курсы. Иногда, случалось, отправлялась куда-нибудь вместе с одной из подруг – разведенной или на грани развода, и та часами выливала на Нерею свои семейные проблемы и просила совета – это у нее-то, хотя Нерея не имела никакого опыта ни в качестве жены, ни в качестве матери.
И вот так, переживая один дождь за другим, она достигла тридцати шести лет. Тридцати шести! Как же быстро это происходит. Но я не стану грустить, не дождетесь. А поскольку день ее рождения пришелся на праздник Сан-Себастьяна, она отправилась с подругой на площадь Конституции посмотреть на подъем флага. Они танцевали, выпивали, снова выпивали, и наступил момент – уже глубокой ночью, – когда Нерея обнаружила, что едет в такси в обществе мужчины с прекрасными зубами, от которого великолепно пахнет. Он тискал ее груди и делал много чего еще, но что именно, лучше меня не спрашивайте, потому что я попросту этого не помню. В голове сохранились лишь какие-то смутные воспоминания. Знаю, что на рассвете он принимал душ – я слышала звук льющейся воды. Потом пришел и раздел ее. Нерея, пьяная до потери сознания, лежала на животе на какой-то странной кровати. О том, что он ею овладел, она догадалась только утром, обнаружив у себя между ног остатки спермы. Он ждал ее в роскошно обставленной гостиной. Очень красивый, в темно-синем шелковом халате. Стол уже был накрыт к завтраку – с цветами, свечами и кучей всякой чудесной еды и чудесных напитков. Ну просто не описать словами! И только тогда, усевшись напротив, Нерея узнала его имя – Энрике.
– Хотя друзья зовут меня просто Кике.
97. Шествие убийц
Уже через несколько часов после знакомства матери с Энрике та в телефонном разговоре тоном, не терпящим возражений, заявила Нерее, что этот мужчина слишком много о себе воображает. Более самонадеянного типа свет не видывал. И свое зеркало, как легко догадаться, он уже до дыр проглядел. Весь надушенный… А еще он из тех, кто слышит только себя самого. И, явно желая уколоть Нерею, спросила: небось и в кровать ночью ложится в костюме и при галстуке? Дочь в ответ сказала, что матери придется к нему привыкать, поскольку он вошел в ее жизнь, чтобы остаться там навсегда.
– Неужели ты находишь его красивым?
– Даже более того.
– Ну, знаешь! И смотри, как бы его у тебя не увели. Такого мужика придется караулить двадцать четыре часа в сутки.
Биттори и ведать не ведала, что этот вопрос Нерея с Кике уже заранее обсудили. И договор, к которому они пришли, стоил Нерее многих бессонных ночей и потоков слез, но, оставшись наедине с собой, она прикинула и так и сяк, взвесила все за и против, послушалась совета подруги и решила противопоставить его эгоизму свой собственный. А пошел бы он… Иными словами, она уступила. И в тот же миг почувствовала, как внутренняя часть ее существа словно выросла. Что, почему? Ну, скажем так: я почувствовала себя освобожденной. Было и еще одно: между нею и Кике родилось некое взаимопонимание/сообщничество, которые все эти годы помогали им создать прочную основу для отношений, несмотря на повторяющиеся – а на самом деле скорее постоянные – ссоры и разрывы.
Пытаясь объяснить подруге ситуацию, Нерея рассказала такой случай:
– Вряд ли существует на свете пара, которая разбегалась бы чаще, чем мы с ним. Однажды, когда мы находились у него дома, я сказала, что на сей раз ухожу от него навсегда, то есть окончательно и бесповоротно. Но так как на улице шел сильный дождь, а я перед этим несколько часов провела в парикмахерской и у меня не было с собой зонта, я решила все-таки остаться – и другой такой чудесной и романтической ночи, какую мы провели с Кике тогда, мне не припомнить.
Кике никогда даже не пытался ее обмануть. Ему это и в голову не приходило. Как-то раз, например, явился на свидание с опозданием и со свежей царапиной на подбородке. Он извинился, откровенно и без смущения объяснив: