– А помнишь ту золотую цепочку с листиком гинкго, которую я тебе подарил? Ты ее что, больше не носишь?
– Я швырнула ее в Темзу в тот день… ну, когда психанула. Но можешь не беспокоиться, я хорошо запомнила место, где она упала, и в любой момент смогу достать.
– Я подарю тебе другую. А то еще простудишься.
Нерея, конечно, сильно тогда разозлилась, оставшись в своем утреннем гостиничном одиночестве, и разозлилась скорее на себя, чем на него. Дело в том, что, во-первых, она совершенно не выносила, когда Кике, идя по улице, изображал, будто ведет за руку сына, которого у них нет. В Лондоне он повторил свой фокус. И не один раз, а несколько. В последний раз она увидела это из окна гостиницы. Кике направился на деловую встречу – в костюме, элегантный. И вот, собираясь переходить улицу, он схватил за ручку своего невидимого сына. Мог ли он подумать, что она следит за ним из окна пятого этажа? Я уже стала похожа на свою мать, которая непременно смотрит, как мы с братом уходим. Эта мысль окончательно вывела ее из себя.
От десерта Нерея отказалась. Кике – нет. Флан, черный кофе и рюмка пачарана, заказанная после того, как он убедился, что у них есть именно та марка, которой торгует он сам.
На протяжении первых нескольких лет Нерея была уверена, что Кике бесплоден. И он тоже, к огорчению своему, так считал. Потом она уговорила его пройти обследование. Зачем? Не знаю, иногда у мужчины бывает мало сперматозоидов, или они не двигают своим хвостиком, и тогда толку от них никакого. Результаты анализа показали, что семя у Кике хорошего качества. А значит, бесплодием страдала она. Нерея в свое оправдание говорила:
– Может, ты просто плохо прицеливаешься?
После этого она перестала искать мужчин, внешне похожих на Кике, чтобы зачать от них. Ведь ясно как день, что, если у тебя родится белокурый или чернокожий младенец, объяснить это будет трудно. Она хотела подложить своему мужу кукушонка, но не сумела. Притом что желающих помочь ей в этом деле было хоть отбавляй.
В какой-то момент у Кике появилась причуда – водить за руку сына, которого у него нет и которого никогда не будет, по крайней мере от меня. Он прекрасно знает, что его чудовищная игра – или это такая изощренная форма упрека? – доводит меня до бешенства. Кике страдал, и она тоже страдала и злилась из-за того, что он страдает.
– Счет, пожалуйста.
Нерея опередила его в тот миг, когда надо было протянуть официантке кредитку. Чаевых она дала ровно столько, сколько стоила бутылка вина, которую отверг Кике. Выйдя из ресторана и прежде чем сесть в машину, они повели себя как пылкие влюбленные и кинулись целоваться и оглаживать друг друга в полумраке под усыпанным звездами небом.
– Черт, на тебе ведь нет трусов.
– Это чтобы ты их у меня не украл.
– Я схожу с ума от того, как у тебя оттуда пахнет. Трахнул бы прямо здесь.
– Это не лучшее место. Сюда ведь река спускается совсем белой.
– Так было раньше.
– Я бы лучше отправилась вон туда, за свалку металлолома, о которой ты рассказывал.
И вместо того чтобы вернуться в город, они двинулись по шоссе в сторону Игары, в сторону холмов, в сторону лесистого, сгущающегося мрака.
118. Неожиданный визит
От брата Нерея знала, что Биттори и Аранча почти каждый день встречаются на площади. А еще Шавьер сообщил ей, в какие дни и в какие часы ее бывшая подруга приезжает в больницу на сеансы физиотерапии. Подразумевалось, что Нерея могла бы туда заглянуть. И неожиданно для себя она решила и вправду отправиться в больницу. Но имей в виду: иногда Аранчу привозит низенькая женщина, эквадорка, а иногда мать.
– Она что, меня укусит?
– Я тебя предупреждаю на всякий случай, вдруг ты не хочешь с ней встречаться.
Сколько же они с Аранчей не виделись? Уф, с тех самых пор, как Нерея еще училась на юридическом в Сан-Себастьяне. Дай-ка прикину. Больше, гораздо больше двадцати лет, ведь это было еще до того, как она уехала доучиваться в Сарагосу. Аранча уже была замужем, по-прежнему работала продавщицей в обувном магазине и жила с мужем в Рентерии. Потом Нерея потеряла ее из виду, прошло десять дет, двадцать, а значит, катит третий десяток. Через много лет после последней их встречи у Аранчи случился удар. Через сколько? Кто ж его знает. О ее болезни Нерея узнала тоже от Шавьера.
– Хочу честно тебя предупредить: смотреть на Аранчу сейчас, в нынешнем ее состоянии, нелегко.
– Ты, брат, все хочешь меня защитить. А поговорить с ней получится?
– Она все понимает. Отвечает с помощью айпэда. Ты спрашиваешь, она пишет ответ. Насколько я знаю, с ней занимается логопед, но, кажется, сейчас она вряд ли способна произносить слова так, чтобы их можно было разобрать.