И как-то в среду Нерея действительно явилась в больницу. Следуя инструкциям Шавьера, она представилась тому человеку, который обещал проводить ее до места. Аранча в одиночестве сидела в своей коляске, дожидаясь, пока за ней выйдет физиотерапевт.
Господи, как мне стало ее жалко. Короткая стрижка, много седых волос, одна рука скрючена и совсем не действует, шея как-то неловко повернута, черты лица хоть и несильно, но искажены. Нерея не сразу узнала в этой подурневшей женщине подругу юности. И первое, что она подумала: черт, вот ведь какие подлянки устраивает нам судьба. Второе: надеюсь, она не обидится на то, что я не предупредила ее о своем приходе.
– Аранча, красавица моя, посмотри-ка, узнаешь меня?
Где-то с полсекунды, повернув голову, та глядела с удивлением/сомнением. А потом на ее лице сразу вспыхнула бурная радость. Получив непременный поцелуй, Аранча протянула правую руку, чтобы дотронуться, коснуться, попытаться – вот беда-то! – обнять подругу, которая уже отодвигалась от нее. Аранча старалась что-то произнести, но у нее ничего не получалось, и столько сил было вложено в эту попытку, что на миг показалось, будто она задыхается.
– Я оставлю вас вдвоем, наверняка вам есть что порассказать друг другу.
Нерея с нежностью – состраданием? – провела костяшками пальцев по щеке Аранчи. Та бросила на нее взгляд, в котором читалась покорность судьбе: сама видишь, каким боком все для меня обернулось. Или что-то вроде того.
Нерея сочла, что лучше ей побольше говорить самой, что-то рассказывать, чтобы снизить драматический накал их встречи. Она, дескать, обо всем узнала от брата, ей, дескать, стало известно, ей, дескать, передали. И очень искренне воскликнула:
– Все это какое-то непотребство, а!
Аранча между тем успела достать свой айпэд из укромного места между боковиной кресла и собственным бедром и печально кивнула. Положив айпэд на колени, написала: “Я очень рада тебя видеть”.
– И я тоже. Как ты?
“Плохо”.
– Дурацкий вопрос. Прости.
И, видя, что Аранча смеется, последовала ее примеру, хотя губы Нерею не очень-то слушались.
“Я развелась”.
Бледный, тоненький указательный палец ловко прыгал по клавишам. Нерея быстро прочитала только что написанную на экране фразу:
“Мой бывший меня бросил. Но мне плевать”.
Нерея спросила, есть ли у нее дети. Хотя прекрасно знала, что есть и сколько их. Ей сказал Шавьер, но Нерее было трудно освоиться с такой формой беседы – устно-письменной, и хотя она рассчитывала вот-вот привыкнуть и начать вести себя естественней, задавала дежурные и вполне предсказуемые вопросы.
Аранча подняла вверх два пальца, что напоминало знак победы.
“Их я люблю больше всего на свете. Дети живут с ним, но мы часто видимся. Может, они чуть попозднее приедут, и я тебя с ними познакомлю”.
Потом буква за буквой, но очень быстро, Аранча пояснила, сколько им лет, как их зовут, написала, что они умные, красивые, ласковые.
“В меня пошли”.
– Ты ими гордишься, да?
Она охотно и радостно закивала головой. Потом спросила Нерею про ее жизнь. Та объяснила в общих чертах: замужем, детей нет, работаю в налоговой инспекции. И, когда снова наклонилась, чтобы посмотреть на экран, не могла сдержать волнения, прочитав, что подруга находит ее очень красивой.
– Да ладно тебе. Для меня годы тоже не проходят даром.
“Я живу с родителями. Часто вижусь с твоей матерью”.
– Да, она мне уже рассказывала.
“Очень жаль, что она так больна”.
Ага, значит, знает.
– Мы с Шавьером стараемся побольше времени проводить с ней. Особенно Шавьер. Если ты помнишь, он всю жизнь был маменькиным сынком.
“Биттори страшно горюет, что она может умереть, а мой брат так и не попросит у вас прощения”.
– Да, ты права, ее бы это здорово утешило.
“Я стараюсь повлиять на Хосе Мари. Постоянно”.
– Ты ему пишешь?
Она подтвердила, несколько раз соединив и разведя подушечки пальцев, чтобы показать, что отправила ему уже много писем, или записок, или чего-то там еще.
“Мой брат боится”.
– Боится?
“Что Биттори отдаст газетчикам письмо, где он просит прощения. Ведь об этом могут узнать его товарищи”.
В глубине коридора появились улыбающееся лицо и белый, безупречно чистый халат – юная женщина, врач-физиотерапевт, которая бойко затараторила:
– Ну что, красавица наша, у тебя, как я вижу, гости?
Аранча быстро что-то написала. Врач сразу же кивнула в знак согласия. Потом попросила Нерею посидеть здесь и никуда не уходить – ее позовут. Нерея осталась ждать в одиночестве. Что они там задумали? Если судить по их физиономиям, что-то забавное. Очень скоро ее действительно позвали. Она вошла в реабилитационный кабинет. Ей приготовили сюрприз: Аранча стояла сама, с каждого бока – по врачу. И тогда больная неуверенно, с большим напряжением сумела сделать один шаг – без посторонней помощи, без поддержки, короткий неуверенный шажок. Господи, сейчас упадет! Потом второй, третий – всего четыре. И тотчас сзади Аранче пододвинули инвалидное кресло, чтобы она могла сесть. Похвалы, аплодисменты всех присутствующих. Нерея тоже захлопала. Хотя еле сдерживала слезы.