Так вот: имеющие явные полномочия от Бога как-то не слишком ревностно следуют указаниям и канонам церкви. Часто вообще не следуют.
Но если же священнослужитель безусловно талантлив, так он всю жизнь балансирует на грани ереси, и не видать ему высокого сана, как своих ушей...
Сейчас вот в разгаре Великий Пост. И я ни за что не поверю, будто полуголодный человек способен проводить дни и ночи в непрерывных молитвах и мыслях о вечном. Его же видения обильной жратвы будут преследовать, как бы он, бедняга, ни сопротивлялся. Но если человека как следует накормить, то — да! Вот и я, грешный, только что кофе попил да два бутерброда с колбасой навернул, и могу теперь даже о «парадигме» размышлять, хотя все еще так и не знаю, 5 что оно такое.
Когда придет мой срок, когда предстану перед Ним, то скажу:
— Здравствуй, Господи, я рад Тебя видеть. А Ты — меня? ;
И пусть говорят катехизаторы и попы, что такая самонадеянность на грани богохульства и даже за гранью, я им не поверю.
Потому что если в небесной канцелярии не имеют возможности для поголовной индивидуальной работы, то чем тогда она отличается от всех земных канцелярий?
Словом, я настроен на долгий разговор с Ним...
Нет, ну когда же, наконец, наступит весна?!
Утром встал — на градуснике за окном минус десять. Хорошо, что стих вчерашний ураган, и днем можно рассчитывать на послабление...
Мне гнать сегодня в Катайск — сто сорок кэ-мэ в один конец, это я на очередную работу нанялся. Впрочем, «работа» — условно говоря, потому что о зарплате не было сказано ни слова.
Просто один приятель, возможно даже друг, этого же сразу не поймешь, попросил меня покатать его на «УАЗике». «УАЗик», разумеется, его, и сам он тоже водитель, но года два назад перевернулся на «БМВ», с тех пор комплексует. Со мной такое тоже было, и я Женю прекрасно понимаю.
Как вы уже догадались, мой приятель из «богатеньких». Но сейчас у него затруднения. А главное, он уже столько на меня потратил, что мне, хоть умри, не расплатиться с ним никогда. Впрочем, об этом речь не идет. И не пойдет никогда.
А дело в том, что на Женины денежки издал я год назад книжонку с претенциозным названием «Приключения мысли», точно также, если наладятся у него дела, намереваюсь издать «Приключения мысли 2», тоже сборник рифмованных соображений по разным поводам...
Хваленый новый «УАЗик», а по возрасту он действительно новый — всего год в эксплуатации, оказался весьма потрепанной проституткой, на которую кто только ни залезал.
Свои машины я ни разу не доводил до подобного состояния, и в дальние концы всегда отправлялся совершенно безбоязненно. А тут еду и не знаю — вернусь ли. Однако еду, хрен ли мне — машина не моя. И разговариваю я с ней так: «Ты, машина, довези меня до дому, и я больше тебя не трону».
Но слово свое сдержать мне пока не удается.
— Женя, — честно предупреждаю я, — Евгений Александрович, раз тебе так больше нравится, мы ведь все равно в конце концов вернемся домой на веревке. Если вообще вернемся.
А он в ответ смеется:
— Ты паникер и пессимист. Нормально съездим.
Рисковые ребята эти коммерсанты. И страшно самоуверенные. Именно потому они и коммерсанты. А мы... А мы теперь вообще неизвестно кто...
На днях мы с Женей прошвырнулись до Ирбита. Проскакали за день полтыщи километров через всякие там белоярские, богдановичи, сухие лога, камышловы и пр. Примерно так же невесело путешествовал в незапамятные времена мой полный тезка Радищев. Тоже писатель был, правда, еще хуже, чем я. Однако справедливости ради нужно заметить, что он, сочиняя свое сочинение, рисковал головой, а я ничем не рискую. Разве что Евгений может обидеться, так и то вряд ли — он не обидчив, за что и люблю. Впрочем, разумеется, не только за это...
Путешествовать по забытым Богом и начальством местам — такая же тоска смертная, как и двести с лишним лет назад. Даже хуже — ибо целых двести лет прошло. Все та же грязь, все те же разбитые дороги, все те же знаки запрещающие. Хотя, знаки, может, и не совсем те. Словом — выморочные места...
Ирбитский партнер моего благодетеля, чудак парень, два часа возил Женю по городу — показывал достопримечательности. А делового-то разговора — на пять минут.
Нет, не понять мне местечкового патриотизма. Тем более, что я великодержавного-то не понимаю. По мне так Ирбит этот древний — раскопанный и уже загаженный бесчисленными туристами Карфаген. Раскопали его археологи, а реставрировать и благоустроить некому. Для Карфагена оно, возможно, и в самый раз, но для Ирбита, в котором люди пытаются жить и автомобили ездить — как-то не очень...