– Вон!!!
Люди стали выглядывать из кабинетов. Дежурный, обогревший когда-то ретушера, прибежал, расстегивая на ходу кобуру. Ретушер отступил в сторонку и рухнул. Голова его ударилась об пол. Бросились к нему, закричали: «Скорую!» Но он уже не дышал.
Врач написал заключение, дежурный составил протокол, тело ретушера увезли наконец в морг.
Следователь ушел в туалет и долго там мыл руки и плескал водой в лицо.
Ожидавшие разошлись, следователь предупредил, что приема не будет.
Он сидел у себя в кабинете, курил. Заглянул дежурный и спросил, не хочет ли Игорь Петрович чаю на травах – так звали следователя, Игорь Петрович. От чая следователь вежливо отказался, скоро собрался и вышел. Дежурный отметил, что выглядит он, как обычно, спокойно. Дежурный предположил, что следователя понизили из прокуратуры по причине гневного срыва; такое бывает со сдержанными людьми – срыв на ровном месте. Может быть, на начальство даже наорал – так решил для себя дежурный.
Следователь пошел своим ходом до Ленинградского вокзала.
Ходьба его успокоила. В темном переулке он вдруг услышал детский плач, детский стон: мма! Замер, повернул на голос. Из палисадника, совсем близко: мма! Перегнулся через штакетник, кошка прыгнула на него из кустов. Он отшатнулся. Постоял в тишине и отправился дальше.
Через час подходил к даче.
Его неприятно удивила музыка, она коконом опутала их обычно тихий дом. Окна сияли, в саду шуршали голоса, огонек сигареты прожег темную ночную завесу.
Гостей Игорь Петрович не ожидал, надумал вернуться на станцию, укатить в Москву последней электричкой, переночевать одному в квартире. Но решение не исполнил, его окликнули. Игорь Петрович обернулся. Брат его нагонял.
Брат был в приподнятом настроении, говорил радостно о заседании в институте, извинялся за опоздание, едва войдя в дом, объявил, что привез балык. Накурено было в комнате, гудели голоса.
– Это чего, Наташа? – спросил Игорь Петрович жену. – Отчего народ?
– Ты забыл, Игорь? Сегодня Лялино рождение. – Ляля была их дочь.
Игорь Петрович отвечал невозмутимо, что замотался сегодня, такой денек выдался, не дай боже.
– Ничего, – сказала жена, – бывает. Иди к столу, я котлет нажарила.
Игорь Петрович выпил за здоровье дочери, рассказал смешную историю из жизни уголовного розыска, поел и вышел в сад покурить.
Ушел в глубь сада, подальше от шепчущейся у крыльца парочки, чиркнул спичкой и увидел на тропе за калиткой нелепую фигуру в латаном ватнике. Он попытался разглядеть лицо, но видел в сумраке лишь бледное пятно. Вскрикнул, отбросил обжегшую пальцы спичку. Папиросу изо рта вынул, приблизился к калитке.
За калиткой стоял потерпевший и смотрел.
– Вы извините, – произнес слабым, прозрачным голосом, – я вам не досказал сегодня.
Следователь молчал и глаз не сводил с ретушера.
– Насчет билета. Он у меня в правом кармане. И там еще копеечка лежит сдачи. Тоже обстоятельство. Вдруг поможет.
Посмотрел на следователя близоруко, рассеянно, точно между ними не воздух был, а толща темной воды.
– Вы извините.
– Ничего, – прошептал следователь.
– Я пойду.
Повернулся и зашагал прочь от дома. Следователь смотрел ему вслед. Отступил от калитки. Вздрогнул от треска попавшей под ногу ветки, как от выстрела. Вспомнил о папиросе. Достал спички, добыл огонь трепетавшей от дрожи рукой. Покурил и вернулся домой. Смотрел на гостей и домашних тихо, растерянно, точно издали.
На другой день следователь отправился в морг и велел предъявить ему тело. Тело вынули из холодильника и показали. Показали одежду: ватник залатанный, валенки в старых галошах, штаны засаленные, ветхое белье, военная заношенная гимнастерка, черный пиджак с протертыми до прозрачности локтями, шапка армейская с вмятиной от звездочки.
Патологоанатом сообщил, что умер потерпевший мгновенно.
– Как в прежние времена говорили, от удара.
Следователь сходил на квартиру к покойному, поговорил с соседями. Они не слыхали, чтобы у потерпевшего были братья.
– Один он был, – показала жена портного Тамара, – только мы по нему и поплакали.
Портной Василий Иванович рассказал, как он шил злополучное пальто, какого отличного качества добыл драп.
– А подкладка – как шелк.
Следователь слушал терпеливо и как будто даже со вниманием. Выслушал и вернулся на службу.
Через несколько дней он на службе припозднился – приводил в порядок бумаги по делу об убийствах в пригородных поездах. В дверь постучали, он сказал негромко, не подымая голову от бумаг:
– Да.
Дверь скрипнула, он посмотрел и увидел робко переступающего порог потерпевшего. Латаный его ватник застегнут был на все пуговицы, из широкого ворота торчала худая птичья шея. Шапку он мял в руках.