В этот момент Козлова указывает вытянутой рукой и пальцем на мою жену, разевает рот и кричит, что Ольга Денисова избила ее, искалечив ногу!
Я содрогнулся. Похоже, и сам от себя такого не ожидал – сразу передал жену в руки подбежавшего охранника, наклонился, сдернул вызывающе-красные туфли и всунул ноги Козловой в Олины мягкие тапочки. Потом заставил «искалеченную» встать и слегка придал ей ускорение.
Она не удержалась и пробежала несколько шагов по асфальту в светлых плюшевых шлепках. Стало совершенно очевидно, что она даже не хромает.
С удовлетворением замечаю, что телекамеры опускаются, детей и кресло начинают загонять обратно в фургон, дорогие туфли укладывают назад в фирменную коробку. Это пока все, что я тебе, бывшая одногруппница, выдал за желание попортить нервы моей любимой жены и разрушить мой счастливый брак.
Пока все. Много ты на этом не заработала. И в бухгалтерии без такой истерички замечательно обойдутся.
Уже когда Козлова побежала, обутая в плюш, я понял, что, кажется, немного сошел с ума и забыл об осторожности. На мгновение подумал, содрогнувшись: а вдруг и правда у нее повреждена нога, не в том, так в другом месте?
Глава 13
Может, она вчера вечером после работы, например, с горки каталась и сломала себе что-то, решив прикрыть бытовую травму моим или Олиным «нападением»? И она сейчас не пробежала бы бодро, а свалилась с криком боли? Потому что я не успел бы ее поддержать, а всем другим по сюжету не положено.
Тогда на камере мог бы оказался компромат для обвинения меня в нанесении телесных повреждений или хотя бы в грубом отношении к женщине. А может быть, заодно и к детям, - для чего-то эту массовку привезли? Хотя никто из них пока не догадался показательно упасть рядом со мной.
Сегодня вроде бы обошлось. А завтра что еще голодные журналисты накопают ради премии? Достаю визитку и засовываю в нагрудный карман самого адекватного на вид представителя СМИ, он единственный из развеселой компании в медицинской маске, кстати.
- Пусть ваш руководитель позвонит мне. У меня есть для него интересное предложение, - говорю.
Вот и узнаю, кто такой борзый и обсужу это с Карлом. Но вообще придется, пожалуй, устроить презентацию с банкетом, пригласить всех из СМИ, кого только можно, и заново присматриваться.
Выбрать пару-тройку прикормышей и общаться с каждым приватно, чтобы они конкурировали друг с другом за место под моим солнцем. Тогда можно будет не бояться, что сегодняшний фарс повторится. Это если их уже не нанял кто-то.
Приехали с Олей домой. Сбоку за воротами, вижу, под командованием Карла уже начато строительство санпропускника – фундаментные блоки уложены и скреплены и стройматериалы для каркасника завезены. До приезда немцев должны успеть.
Пока Оля принимает душ, я созваниваюсь все с тем же знакомым врачом скорой помощи по поводу мастита. И узнаю для себя много нового о том, как мужчина может помочь вылечиться от этой напасти своей женщине-кормящей маме.
По его словам выходит, что воспаление молочной железы Оленьки пока в начальной стадии – поскольку утром у жены молоко еще было, хоть и меньше, чем всегда. А значит, есть реальный шанс обойтись без операции.
Я воодушевился и слегка успокоился. И с легкой иронией поглядываю на тещу, которая на кухне суетливо собирает капустные листья, мед и водку для компресса дочери – о таких народных способах лечения доктор скорой мне тоже рассказал. Но они не так эффективны.
Устанавливаю на максимум отопление на верхнем этаже – пусть будет тепло, как летом. И включаю там легкую музыку с записью морского прибоя и птичьих голосов. Да, вот так будет хорошо.
Спускаюсь и вижу на кухне Ольгу, упакованную в компресс настолько, что на ее бюст в многослойной термоизоляции из шарфа, поверх халата можно пару кружек пива поставить, не упадут. Мы немного едим. А теперь едем с ней на лифте наверх.
Я тебя не уберег, я тебя и вылечу, - думаю, перефразируя Гоголя. Дети пока остаются внизу с нянечкой. Раздеваюсь и первый прыгаю под одеяло, согревая собой постель для Оли. Она сейчас, оказывается, такая нежная, что один маленький сквозняк из форточки или прикосновение холодной поверхности могут вызвать грудницу, как эту беду называет теща.