Зал наполнила тишина.
Очень нездоровая, жестокая. Неловкая пауза.
На полу медленно холодело тело. Я все так же не могла найти силы подняться на ноги. А телохранители Камаева должны были убедить хозяина, что они даже не глянут в мою сторону.
— Да, шеф, — кивнул Умар. — Ребята поняли. Такого не повторится.
— Хорошо, — хрипло выдохнул Анвар и положил пистолет на стол. — А теперь уберите этот мусор с моего ковра.
Люди в костюмах взяли тело за ноги и руки. Аккуратно вынесли его из зала. И мы остались с Камаевым наедине.
— Спасибо, — поблагодарила я за наказание Даньяра.
Но Анвар хотел взять плату по-другому.
Он схватил меня за волосы и силой поднял на ноги.
Было больно, но я понимала, что в долгу.
Он обижал меня. Но он же меня и защищал.
Он украл меня. Но с ним я чувствовала себя в безопасности.
Он хотел меня убить. Но жестко карал моих обидчиков.
Да, мне было больно. Но эта боль была другой.
Не такой, как с остальными.
Только в этих руках я ощущала себя живой.
— Когда вычистишь ковер от крови… — говорил он в сантиметре от лица. Обжигал мою кожу дыханием зверя. — Примешь душ. И будешь ждать. — Мое сердце бешено забилось. И не зря. — Сегодня я к тебе приду. Нам надо пообщаться.
13. Наедине со зверем
(Цветана)
После убийства Даньяра я была под сильным впечатлением.
У меня был шок. Я долго стояла под душем, смывая запах ужаса. И засохшие капли крови. После того, как у меня перед лицом застрелили человека.
Да, он не был святым. Он был мерзавцем.
Даньяр меня избил, сорвал одежду. Прикасался ко мне, словно имел на то право. Он хотел меня изнасиловать.
И все равно мои руки тряслись. А перед глазами стояла картина убийства.
Хотя Анвару, мне кажется, было плевать.
Как и подобает чудовищу, он велел мне тщательно вымыться и ждать его прихода.
Мы оба понимали, что цель свидания — первый секс. Камаев хочет получить свое. Забрать мою невинность.
Ведь я не справилась с заданием и не смогла убрать весь дом. Как и говорила Лейла, он просто поиздевался.
Чтобы замучить меня работой, а после — трахнуть.
— Шеф приказал отвести тебя в новую комнату, — сообщил Умар.
И я покорно проследовала за ним.
Обернутая в полотенце. В банных тапочках. И даже без белья.
Но по приходу в спальню обнаружила пеньюар. Такой легкий. Нежно-розовый. Он лежал разложенным на большой королевской кровати.
И мои руки затряслись еще сильнее.
Ведь я взяла тот пеньюар. Примерила его перед зеркалом. И понимала, что это оно — мы будем вместе. Как бы я ни оттягивала момент волчьей близости.
Он меня получит, даже если буду отбиваться до потери пульса.
— А… — испугалась я, когда услышала щелчок двери.
Подскочила на месте, прикрываясь руками.
Уже оделась, но наряд был слишком откровенным. Грудь выпирала так явно, что я себя чувствовала проституткой.
Все прозрачное, тонкое.
Никто не имел права видеть меня такой.
Но Анвара это не тревожило.
Он застыл в дверном проеме, заслоняя широченными плечами весь проход. Потому что спешить ему было некуда.
— Уже приоделась? — спросил он хрипло и сверкнул звериной улыбкой. — Это мило. Такая нежная и сочная… Настоящая целочка.
От этих слов у меня запылали щеки.
Я стояла перед ним в кружевном пеньюаре.
Без лифчика. Без трусов.
Мокрые волосы не были расчесаны. И беспорядочно лежали на плечах. Таких же обнаженных и беззащитных.
А Камаев будто пожирал меня глазами.
Осматривал с ног до головы, задерживая взгляд на зоне декольте. А затем — под животом. Ведь ткань просвещалась.
Я была перед ним как на ладони.
Как воздушный десерт, покрытый сладкой глазурью. Надо только взять серебряную ложечку и попробовать немного, чтобы почувствовать вкус.
Вкус абсолютной девственности.
— Мне сказали перейти сюда. И ждать.
Я, скорее, не говорила, а оправдывалась. Избегала зрительного контакта, потупив взор. Как провинившаяся шавка.
Ходят слухи, что нельзя смотреть чудовищу в глаза.
Ведь если так — оно нападет. А если потянуть немного время — может пощадить и уйти. Будто ночной кошмар.
Но работает ли это с Камаевым? Ведь он реален.