Он расстегнул мой лифчик. Обнажил грудь без прелюдий. Сделал это, чтобы тут же впиться губами в мягкое тело.
Анвар втягивал ртом то один сосок, то другой.
Заставлял меня дрожать от острых ощущений.
Я еще никогда такого не испытывала.
У меня не было секса. Не было бурных ласк. Я ни перед кем не обнажалась. Не имела контакта с мужчиной.
Во всяком случае, не помнила ничего такого.
Для меня Камаев был первым.
Только он терзал мои губы. И учил глубоким поцелуям.
Он сжимал мои ягодицы докрасна. Натирал языком чувствительную шею.
Его грубые ладони массировали грудь. И делал он это явно не впервые. Анвар прекрасно знал, как обращаться с женским телом.
А я просто дрожала в его сильных руках.
И отзывалась на каждое движение. Каждый вздох и довольный стон от наслаждения. Реагировала на его жажду как могла.
И училась на ходу.
— Умоляю, не так сильно…
Я просила пощады, но Камаев не слушал.
Он жадно теребил соски.
Сжимал грудь и лизал ее, как в последний раз. Будто больше у него не будет секса. И надо насладиться мною до конца.
— Давай, малая! Поработай ртом!
Грубо взяв за волосы, Анвар нагнул меня ниже.
Чтобы я коснулась губами его тела.
— Я не готова! — пыталась упираться руками.
Но сил не хватало, чтобы что-то сделать.
Поэтому он просто вдавил меня лицом в свою накаченную грудь.
Я ощутила языком вкус мужчины. Горечь дорогого одеколона. И запах властного эго.
— А я говорю — готова! — ответил Камаев.
И плотнее сжал пучок волос в большой ладони.
Я чувствовала боль. Но привыкала к аромату его кожи.
Мои губы оставляли влажные дорожки на груди.
Я как будто исследовала тело по крупицам. По частям. Представляла, что это первый уровень.
Его широкие плечи. Твердая грудь.
Но Анвар не позволял мне задерживаться долго.
Он раскрывал белоснежную рубашку с треском ниток. Перламутровые пуговицы падали на пол. А я спускалась все ниже и ниже.
Дарила телу поцелуи. Неуверенно, но все чаще касалась его языком. И это приносило мне новые эмоции.
Было интересно пробовать на вкус и ощупь его мускулы. Благоухающую сексом кожу.
Мне хотелось видеть, как он смотрит. Хотелось знать, нравится ли ему. Доволен ли Анвар моими ласками.
Но чем ниже я спускалась, тем больнее он натягивал волосы.
И это означало только одно — он хочет большего.
Анвар не остановится ни перед чем.
Пока не овладеет мной полностью.
— Я делаю что-то не так?
— Ты все делаешь так, — ответил он бархатистым голосом. Довольным и слегка взволнованным. — Только рот используй не для болтовни. Работай ротиком. Работай.
Он положил мои руки на разбухший член.
Пока что — под тканью брюк.
Но твердость выдавала в нем желание.
У Камаева точно "встал".
Он и правда хотел меня.
Получилось возбудить.
— Мне расстегнуть ремень?
— Я помогу, чтобы было быстрее…
Ловкими движениями он высвободил пряжку.
И я увидела, как расстегивается молния ширинки.
А под боксерами томится длинный и толстый. До предела твердый. Массивный член.
— Я еще не заходила так далеко, — пришлось мне признаться в очевидном.
Что делать дальше, я толком не знала.
Потому что весь мой опыт — домогания Анвара.
Лишь Камаев был моим сексуальным наставником.
Но уже через мгновение он оттянул резинку трусов и дал своему огромному члену вывалиться наружу.
— А теперь возьми его руками, — произнес Анвар, как во сне. — И побалуй язычком.
Эти слова звучали, словно не ко мне.
Использовать рот, чтобы прикасаться им к мужским губам. К горячей и соленой коже… Это одно.
Но принять в себя пульсирующий жаждой член — совсем другое.
— Я не уверена, что справлюсь!
— Давай, не ломайся! — гаркнул Камаев. Он схватил меня за голову и растер губы большим пальцем. — Смотри на меня! Ты понимаешь, что я говорю?!
Я кивнула в ответ.
Но не могла отвести глаз от эрегированного члена.
Он оказался совсем не таким, как я представляла.
Длиннее и толще. Он был гораздо больше, чем я думала. И я прекрасно понимала, что такая штука во мне не поместится. Она в меня попросту не влезет.
Как ты ни пытайся и не смазывай — его член огромен!
Он в меня не влезет! Даже в рот!
— Я не смогу!
— Ты сможешь! — настаивал Анвар.
Обхватив мой затылок привычным движением, он нагнул меня ниже. Чтобы не осталось выбора.
Я не могла увернуться.
Он резко отбрасывал мои руки — убирал их, чтобы я не могла упереться или еще как-то избежать оральных ласк.
Меня натурально принуждали это попробовать.
И морально я не была готова ощутить его на вкус.