Я схватила его за рукав и пыталась оттащить от выхода.
Ревела и старалась как-то задержать этот момент.
Узнать о себе хоть на каплю больше с его слов.
Мирослав — это зацепка. Наконец-то кусочек прошлой жизни.
С его помощью я вернусь обратно, если он позволит.
Но он так сильно на меня обиделся.
Он ненавидел меня. И мне его было трудно винить за такое.
— Вот только ты мне теперь не нужна, — ответил он с холодом в голосе. — Мне ты не нужна.
Я опустилась перед ним на колени.
И не выпускала из рук край одежды.
Глазами молила не оставлять в этом аду.
— Но если тебе я не нужна… То кому я вообще тогда нужна?
Он тяжко выдохнул. Отвел глаза на зеркала.
Неодобрительно качнул головой.
И шокировал своим ответом.
— Ты нужна своей матери.
— Что?
— Твоя мать больна раком. Она умирает. А ты тем временем трахаешься с братками в ночном клубе.
У меня просто дар речи отняло.
— Я тебя не понимаю.
Но Мирослав насильно вырвал свой рукав из моей хватки.
И на прощание сказал:
— Я делал все, что мог. Потратил на нее все деньги, которые добыл. Но этого мало. Нужна огромная сумма. И… — едва сдержал он горечь слез. — Она нуждается в тебе… Она каждый день выспрашивает, где ты. Почему к ней не приходишь. А я… — вырвался у него грустный смешок. — Боюсь, мне нечего сказать твоей маме. Рассказать ей правду я не решусь. Она такого не заслужила.
28. Заключение гинеколога
(Цветана)
Утром я оказалась в больнице.
Анвар отвез меня к гинекологу.
Хотел убедиться, что я не спала с мужчиной.
Будто ему не наплевать.
По мне, так он трахает все, во что влезает его толстый член.
Неужели что-то изменится, если я правда девственница?
— Можно вопрос? — спросила я, когда все закончилось.
После осмотра врачом.
Пока делались анализы на венерические заболевания.
И мы с Анваром сидели в приемной.
— Валяй.
— У меня ведь есть мать?
— То не мать. А так — для галочки, — махнул он рукой.
— Что ты имеешь в виду?
— Восемнадцать лет назад ты просто вылезла из фотомодели с накаченными губами.
— А может быть такое, что она тяжело больна и нуждается в деньгах?
— Нуждается в деньгах? — посмеялся Анвар. — Она живет в Швейцарии. Возглавляет легальный бизнес Варшавских. Через нее отмываются все деньги Германа.
К нам вышел врач с отчетом в руке.
— Анвар Максудович. Отчет готов. Все результаты отрицательны. Дефлорации не было. Заболеваний тоже не обнаружено.
Камаев был полностью удовлетворен ответом.
Он довольно улыбался и смотрел на меня взглядом хозяина.
— Спасибо, доктор. Это как раз то, что я хотел услышать.
Он взял меня за руку. И мы зашагали синими коридорами.
Спустились на лифте. Прошли через фойе.
Направлялись уже к выходу.
Но тут Анвару позвонили. И он задержался для разговора.
А я покорно ждала его сигнала.
Чтобы мы ехали домой. Или в гостиницу.
В ночной клуб. Не знаю…
Где он решил это сделать.
Где именно случится наш первый полноценный секс.
— Цветана?
Я услышала свое "второе" имя. И оглянулась.
Меня звала какая-то женщина.
Через открытую дверь палаты.
— Вы меня зовете?
Лица не было видно из-за яркого света.
Но когда я подошла поближе, то застыла в изумлении.
Я ее уже видела. Только намного моложе.
И отражалась она в зеркалах.
Ведь я была так похожа. На свою маму.
— Доченька! Это ты!
Она лежала под капельницей.
В аккуратной чистой одежде.
Волосы — до плеч. Такие же русые, как у меня. Но видно, что начали седеть на висках.
На тумбе стоит ваза с цветами. Свежие фрукты. Упаковка чая и печенье.
Кто-то навещал ее и приносил все, что понадобится.
— Вы меня знаете?
Я задала этот странный вопрос и присела на кровать.
Не дожидалась ответа. Просто хотела побыть рядом.
И она сразу же потянула ко мне руки.
— Боже, Цвета, я так волновалась! Мама так переживала, что тебя долго нет! Ну как же я соскучилась!
Она меня крепко обняла.
И у меня очень быстро застучало сердце.
Так неожиданно и искренне она это делала.
Я чувствовала тепло ее рук. Вдыхала запах волос.
Подсознательно я понимала, что это она.
Каким-то чудом мы с ней встретились.
Мирослав не врал, когда рассказывал о матери.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
И просто расплакалась.
Смотрела на нее, а мама вытирала мои слезы.
— Малышка, почему ты плачешь? Не надо плакать. Все будет хорошо.