Я не мог позволить ей зайти в дом в таком виде.
Поэтому открыл багажник. Вытащил ее на божий свет. Оторвал полоску скотча на лице.
— А… — застонала Лиза.
Но ничего не сказала.
Только этот возглас. Звуки боли.
И мне это нравилось. Ее молчаливость. Покорность. Думал, что она будет выебываться и борзеть. Но она как воды в рот набрала.
Ничего. Скоро этот рот будет полон спермы.
Посмотрим, как она делает минет.
Будучи цельной в восемнадцать лет.
— Умар, включи мне воду.
Он открыл на всю кран. Напор был максимальным.
И я стал поливать девчонку, как из брандспойта.
— А! — завизжала она от холода. — Пожалуйста! Вода ведь ледяная!
— Я должен тебя вымыть. Иначе весь дом мне провоняешь своим запахом.
Лиза дрожала от холода. Съежившись на мокром бетоне.
Я как следует помыл ее из шланга. Для мойки тачек.
Не пускать же ее в ванную, где моются люди.
— Зачем вы это делаете со мной? — Лиза обнимала себя за плечи и тихо плакала. — Я ничего не помню… Я не помню, чтобы я причинила вам боль.
— От тебя несет Варшавскими, — ответил я и бросил шланг на землю. Думаю, достаточно. Главное, что я смыл с нее этот тошнотворный запах. — Ты воняешь его кровью. Такая же сука, как и Герман. Только притворяешься овечкой.
Тут из дома вышла Лейла.
И все это увидела.
— Какого черта здесь происходит?!
Она была одета в хорошее синее платье. Бусы из черного жемчуга. На плечах — накидка из невесомой ткани.
Выглядит отлично. Но глаза напуганы.
Я ей не сказал, что привезу сегодня куклу.
Свою новую игрушку. Давно хотел себе такую.
Чтобы трахать кого-то.
Помимо невесты.
4. Девственница
(Цветана)
Я не знала Анвара. Была уверена, что мы с ним не виделись раньше. Но он вел себя, как истинный подонок.
Издевался надо мной, словно я не человек.
Я ощущала себя загнанной косулей.
Когда тебя окружили охотники, лают собаки.
На меня и правда лаяли псы. За спиной разрывался вольер — его клыкастые обитатели пугали рычанием, свирепыми нападками на ограду.
Уверена, что дай им волю — выпусти из загородки — и они набросятся на меня, чтобы растерзать. Как кролика.
Я стояла на коленях. Прямо на цементе.
В луже технической воды. Которой обычно смывали грязь на колесах роскошных внедорожников.
Вся мокрая. Одежда промокла до нитки.
У меня все еще катились слезы по щекам, но этого уже не было видно. Да и плакать становилось все труднее и труднее. Было просто нечем. Я теряла силы.
Вся тряслась от холода, изнеможения. Пальцы синели, я их почти не чувствовала. Еще и эти кандалы на запястьях…
Морально я готовилась к смерти.
Это странное чувство.
Но оно настигло меня, как охотничий пес.
Выследило, загнало в угол. И я уже не могла оттуда выбраться.
Просто сдалась. Опустила голову.
И не нашла в себе силы поднять ее даже тогда, когда в лужу ступили знакомые лаковые туфли. Серые брюки безупречной глажки.
Я знала, что это Анвар Камаев.
Он приблизился ко мне. И в отражении на воде я увидела, как сверкает нож. Отполированное лезвие клинка.
— Скажи, ты правда еще никому не давала?
Я смотрела на блики ножа на воде.
И боялась поднимать глаза.
Казалось, что как только я это сделаю — он схватит за подбородок и перережет горло.
Словно курице. Домашней утке.
Которую для того и привезли домой — чтобы отрезать голову.
— Не знаю, — ответила я тихо.
Очень тихо. Робко. Неуверенно.
Потому что правда не знала, были ли у меня контакты с парнями.
Сейчас я думала об этом меньше всего. Обычно жизнь человека не зависит от того, был ли он с кем-то в постели.
Или же грядет тот самый первый раз.
— Что ты "не знаешь"?! — гаркнул он.
— А… — выдохнула я от страха.
Когда он сделал это.
Схватил меня за подбородок, как я и боялась.
Задрал мою голову так, чтобы обнажилось горло.
Кожа натянулась, будто приглашая к венам.
Сейчас он опустит руку с ножом. Проведет им от уха до уха. И я истеку кровью прямо в этой луже грязной воды посреди двора какого-то бандита.
Меня даже будет некому похоронить, как человека.
— Я точно знаю, что ты целка. Еще девочка совсем. Ни с кем не еблась. Угадал ведь? Зачем тогда мычишь, как корова? Может, тебя сразу прирезать, чтобы не мычала?
Он это сказал и толкнул меня в щеку.
Надавил ладонью так сильно, что я упала на спину. Плюхнулась в лужу. И не могла пошевелиться.
Руки связаны. Ноги связаны. Оставалось только наблюдать, как он склоняется надо мной с ножом в руке.