Ольга Старушко
Родительская тетрадь
© ООО Издательство «Питер», 2022
© Серия «ПИТЕР ПОКЕТ», 2022
© Ольга Старушко, 2022
Глава 1
Дом
Прошу
Мне бы хватило малости,сколько ни протяну:дай ещё миг, пожалуйста —соли морской вдохнуть.
Прежде чем успокоиться,час до рассвета дай,чтоб на каштане горлицав горле катала май.
Пухом ли в землю, в урну ли —дай мне хотя бы деньдома.Волну лазурнуюс чаечкой набекрень.
«Яблочко» с выходом
Сколько лет бы с детства ни минуло,а душе в разлуке не зачерстветь.Прогуляйся стеночкой Минноюв одиночестве.
Ветер с моря, камень горячий бел,съеден и туманом, и бурями.Слива-дичка зреет. Иди себе,знай, покуривай.
Тюлькин флот на привязи мается.Цепи якорные заржавлены.Мачты держатся всеми пальцамиза державное.
Жить и жить бы здесь с мамой, с папою,а не так – от случая к случаю…Ежевикой сердце царапаетболь колючая.
Воробьи на стеблях цикориямашут крыльями – ой, щекотно им.Да у тебя самой вся историяперелётная.
Ты гуляй, покудова алый шарв тучи за маяк не закатится.Посиди на камне – да жаль, шершав,мнётся платьице.
Долг
Послушай, тебе говориливзахлёб и почти не дышапро мачты, ревущие крыльяи тонущий солнечный шар,про вытертые башмакамиступени, что к пирсу ведут,про то, что разобран на каменьтвой Лазаревский акведук,про то, как внезапно и резкохватает жара за плечо,про стайку девчонок соседских,что лазают за алычой,про чаек, гогочущих с крыши,про то, как чернеют, тихи,от павших шелковиц и вишенотбитых дворов языки,про то, что затягивать раныи память узлами нельзя?А я говорить не устану:ведь кто-то же должен сказать.
Мрамор
Каким же ветром мраморного львавнезапно занесло к аэропорту?Лаская гриву, шелестит трава.Он дремлет, положив на лапы морду,и мрамор шёлков, сумраком ночнымукрыт от слишком пристального взора.Лев нежится. Мы с ним вдвоём молчим,ловя под лавровишней слабый шорох,с каким небесный круг в созвездье Льваприходит, звякнув дверью потаённой.И волосы мои поцеловав,застынет воздух.Пояс Орионазастёгнут на три дырочки.Луна,рождённая вот-вот, перед рассветомсвой парус тонкий выгнула, полнаневидимого солнечного ветра.При лунном свете мрамор как живой:не тень скользит —то лев чуть слышно дышит,касаясь августейшей головойпускай не лавров, ладно – лавровишен.Прими свой Крым и вечным, и живым,открыв его небесные ворота,когда тебя таврические львывстречать выходят чуть не в зал прилёта.
Медь
За «Рио-Ритой» в парк Победыиюльским вечером приеду.Ах, трубачи, поддайте меди,а я отсыплю серебро.Кружатся под софорой пчёлыпод выкрики трубы весёлой,и крутобокая валторнаотставит в сторону бедро.
Дыши,«Рио-Рита»,котомка травами набита,под шляпой-соломкойпочти не видно седины.…Помнишь май у театраи те весенние объятья?Кто только с фронта, кто от партывстречались в шестьпосле войны.
Расселены полуподвалы.Из общежитий, коммуналокона лилась ещё, звучала,но разъезжались кто куда.Мелькали и терялись лицадрузей, и веера альбиции,что летом розовым пушится,смахнули прежние года.
Гори,«Рио-Рита»,у мамы платье в розах сшито,и галстук в полоскуна фотоснимке у отца.Королёк над лавандой,балкон, увитый виноградом,и комендантские наряды,и ламца-дрица-и-цаца.
На танцплощадках-сковородках,куда сбегали одногодкив клешах и юбочках коротких —и были ночи коротки —забыта, смолкла «Рио-Рита»,иными песнями забита.И новые возили ритмыиз дальних рейсов моряки.
В толпе курортной и случайнойя поймана твоим звучаньем.В футляре мелочь забренчала,а в знойном мареве плывётна расстоянии ладонивесь из винтажных кинохрониксверкающий легкомоторныйи прямокрылый самолёт.
О, этот флёр воспоминаний…Софора мусорит цветами,и барабанщик барабанит,и трубачей картава медь.И голоса жужжат, как пчёлы,что собирают мёд софоры.И перехватывает горло.И слов не помню, жаль.Не спеть.