Слабо
Слова на ветер? Ковыляседой загривок. Степь пожухшая.Родная скудная земля,ты говори, а я послушаю.Твой ветер скажет мне о том,что голос – выдох, вдох – молчание,так помолчи! – но сам потомвзовьётся, снова отвечая мне,что после скоротечных грозотцу на даче что-то личное,напившись, благодарный дроздпоёт над грядами клубничными.Пусть голос слаб, пусть выдох – блажь.Тяну как есть, и делать нечего.Цепляй слова, мой карандаш —и хоть цикадой, хоть кузнечиком…
Млечно
На город туман опустился впотьмах.Туман молоком заливает дома,и каплями жёлтого маслауже растворяются в нём фонарида теплится пара окон изнутри:погасли… и это погасло…
И где тут вперёд и куда тут назад?И папе бы время опрыскивать сад,да только беда – нездоров он.Пахнуло весной из февральских окон,и поит миндальным своим молокомголодную землю корова,
и влажно дыханье её у щеки,глотает дорогу и съела шаги:вот чайка заплакала где-то,а где она, чайка – поди отыщи,и сливочной пеной цветы алычистекают на кончики веток.
Широкие лапы до самой землиу кедров атласских, намокнув, леглии головы свесились набок.А чайка всё плачет и плачет вдали.Хлебни этот белый и стылый налив:он горек, и солон, и сладок.
На город, который с рожденья знаком,который и любит, и нянчит тайком —уж больно характер суровый —украдкой глаза осушая платком,смотри: ты впитала его с молокомтелком от туманной коровы.
И якорь рога выставляет вперёд,и месяц по небу триерой плывётнад млечным сиянием бухты,в тумане курантов звенит бубенец,дышать тяжело, а когда наконецзаплачешь – и легче как будто.
Гроза
Раздумывает – сохнуть ли? – трава,пока ещё не колются колосья,и мнётся мак, и шёлков, и кровав,то выгибаясь, то кидаясь оземь.Медовый дрок, пуховый тамарискпронзительней в лучах на фоне тучи.С изнанки тополиный замшев лист,и у платанов кроны ветер пучит.Сгустилось время поздних майских гроз.И так они желанны, эти грозы,пока сочится смолкой абрикоси бронзов жук во рту у чайной розы.От молнии, шарахнувшейся вниз,гремуча смесь пыльцы, озона, пыли.Вскипел асфальт от пузырей и брызг,и в ужасе кричат автомобили.И треск, и трепет. Ливень наконецприпал к земле – и жадную целует.Так долго шёл к тебе, и вот он здесь.Он ломится вовсю, напропалую,раздвинув лозы, стебли и листы —не груб, но так настойчив, так поспешен,так полон жизни, что от полнотыполопается шкурка у черешен.
Царапины
На пустыре вольготно ежевике:дожди прошли, она и зацвела.И на цветах дрожат в горячем бликедвух бабочек сложённые крыла.
Задень её – и не избегнешь плена,и каплю крови вытрешь рукавом:она когтит плечо или коленолюбым назад отогнутым шипом.
И кобальтовый шершень пулей дикой,и медленного золота пчела,и бабочки кружат над ежевикой,не в силах оторваться от тепла.
Её крючки – на листьях по изнанке.Её железо зреет в лепестках.Ты не завидуй бабочке-белянке:ей мёд, а у тебя шипы в руках.
Как ни уйдёшь – со стоном или криком,земельным комом, прахом и золой —а поутру очнёшься ежевикой,и бабочкой, и бликом, и пчелой.
Держи
Держи траву в степи сухой, как порох,держи над садом персиковый духи синих пиний шум, среди которых,набрав шалфея с розмарином ворох,я к морю на закате добреду.
Держи, волна, неси меня в объятьяхнавстречу солнцу, жгучему углю.Прими как есть, без золота и платья.Как жаль, что лишь теперь могу сказать я,что я с тобой и я тебя люблю.
Держи меня, как малых держат дома,как помогает якорь кораблю.Пусть рыжая бесстыжая текомапротянет губы трубочкой в истоме,чтобы отдать заветное шмелю.
Жажда
Сними три шкуры здесьи семь потов пролей,а всё равно не сделаешься ближесвоей слоистой и просоленной земле,которую прибой с шипеньем лижет.Пилить цикадам – не перепилить:тут запах загустел, и вязнут звукив траве пластом и в глинистой пыли,а ветер туго пеленает руки.Сорока зноем наполняет клюви тащит, приоткрыв его, вприскочку.Кефалям чайка гаркает: ловлю! —выхватывая их поодиночке.Ты низкой ласточкойс попискиваньем «пить!»ныряй в седые травяные волны,и дождь, что с запада несёт, не торопи.Вдохни: пусть этот жар тебя наполнит.И степь сама тогда пожалует сполнав пылу борьбы текучести и тверди:под суховеем с моря горько-солона —и можжевелует, полынит и бессмертит.