В иллюминатор целься, солнце над проливом,мне виден с высоты лежащий в море блик.и Крым, воздушный змей,взлетает ромбом синими за плечом моим парит в небесном дыме,лишь ниточкой-мостом держась за материк.
Шторм
Косые лучи клинкамикромсают громады туч.И жалит, и проникаетдо белого каждый луч.И тросы, и цепи стонут.Посмотришь на берег, вниз —скелеты морских драконовшеями переплелись.Валы травяного цвета,и пена на удилах.А горизонт фиолетов,его оседлала мгла.Каштанов, айвы, ореховвокруг полегли войска,и сброшенных их доспеховпоскрипывает труха.И мельниц воздушных мелютгремящие жернова.И разрывая землю,пробилась в ноябрь трава.
На звук
Любить – так до слёз:на прощанье дождя закати,чтоб влажная почвахватала верней за подошвы,и не продохнуть от акаций,и слева в грудитянуло.И чтобы разлука – на миг и не дольше.
Сигналь мне отсюданеведомой птицей в ночи,которая коротко и монотонно звучит,как будто у нашего дома на тёмныхветвяхвключают сонар.Акустический якорь.Маяк.
На звук и вернусь, подожди.Пробираясь меж туч,небесный автобус труситпо наезженной выси.Вернусь – и увижу,как белка и солнечный лучиграют в пятнашкина древнем стволе кипариса.
Тоннели
Полсрока – здесь, и даже боле.Но всякий раз, когда пейзажпод шпалы подсыпает соли,и ты опознаёшь Сиваш,полвозраста – долой!От дымапершит в носу, глазам – теплей.Полусухие реки Крыманастояны на кизиле.Домчать до них, и ледянуюнастойку эту пить с руки!Летят одесную, ошуюлишь волны и солончаки.За край небесного порогав рассвет уходит, далека,чумацкая Батый-дорога,просыпав звёзды из мешка.Ни сон, ни явь.Лишь брёвен точкина мелководье.Не дыша,глазами провожаешь строчкилинялых джинсов Сиваша.Стучат колёса.Ждут тоннели.Ты помнишь: шесть!Их будет шесть.На Сиваше светлеют мелии ковыля степного шерсть.И с каждым новым оборотомжелезных сдвоенных колёснад ухом тихо шепчет кто-то:прости, что солоно пришлось.…Ищу Сиваш из самолёта.Тоннели ждут. Скорей бы мост!
Южак
Море под южакомкажется наждаком.Лижет шершавым своим языком,морщится: вдруг чужая?Не говори, южак:вроде и не чужак,и не своя, не в доску, а так —изредка приезжаю.Что же ты сгоряча?Будет тебе серчать!Видишь – бретелька ползёт с плеча,выйдет на снимке криво.Встречный поток упруг,и, подхватив игру,чайка ложится ветру на грудь,просто шагнув с обрыва,виснет у самых ног.Резок твой свист, высок:что мне морзянка стучит в висок,ритмы каких элегий?Вот бы взлететь вдвоём,сверху увидеть дом,взглядом окинуть весь окоёмот Кальфы и до Омеги…Не вышибай слезу,ладно? Брожу внизу.Пробую выманить здесь, на мысу,крабов из их пещерок.Гладь, не толкай, южак.– Бабушка, это рак?Тащит к воде на красных ногахраковину отшельник.Словно удар под дых:прядей полно седых.Что ж ты теперь заметаешь следыпылью по ржавой глине,солью по волоскам,пеной по облакам?Гонишь волну за мной по пятамнаискось, валом длинным.Что мне с твоих даров?Просто не будь суров,тронь восьмигранникБашни Ветров —и поминай как звали…Створку не рви из рук:сонно вздыхает внук.Время заходит на третий круграковиной спирали.
Мой свет
Так смутно, ни тьма и ни свет,разлито сияние,что чудятся тени каретв Приятном Свидании.По правую руку луна —приплюснутой дыней.Тумана лежит пеленанад каждой долиной.Не воздух, а толща слюды,лишь контуры зданий,и духи небесной водытанцуют в фонтане.Огни в запотевшем окнелетят, негасимы,и маслянен вкус в полуснехолодного дыма.И нет на прощание, нетни слов, ни желаний,но надо проститься, мой свет,до новых свиданий.
Зоря
На кораблях играют зорю,звук бронзовеет над водой,и серебрится край у моря:светлей небес, почти седой.А Корабелка ловит рыбуи окунает в воду чад.Шершавы каменные глыбы,и чайки – как без них? – кричат.Над бедной нашей стороноюпрошепчет бриз: Господь велик.И солнце прячет за волноюсвой умиротворённый лик.Подай мне, отче, соль и камни,и птиц, и рыб, и новый день:и я приму его, пока мнеиграют зорю по воде.