Весь этот разговор происходит через дверь ванной.
Все-таки большое дело ванна. Особенно в сочетании с кипятильником. Три минуты греется вода, три минуты я мою лицо, руки, шею и вымываюсь дочиста. Тоже опыт, тоже навыки. Первые дни я тратил на мытье по полчаса, а то и больше, и все равно ходил грязный.
— Ну-ка покажись.
Саша осматривает меня, как врач пациента.
— Слов нет. Что называется — вымахал! Наверное, тут без химии не обошлось. Сознайтесь честно, вы его кормили биостимуляторами?
— Хуже, — говорит папа, — я его возил в Москву. На свою голову. На свою бедную старую голову.
Мы садимся за стол. Саша хлопочет Очевидно, это она купила и пожарила котлеты. Котлеты очень вкусные. Как всякая домохозяйка, не могу не спросить, в чем дело.
— Очень просто, — говорит Саша, — коллективный рецепт. Совместное творчество. Евгений Эдуардович сказал, что глава семьи любит, когда побольше масла. Вот я и постаралась. Частично бросила на сковородку, а остальное вставила…
— Втолкнула… — Я пытаюсь прийти ей на помощь.
— Вшпиговала… — Папа тоже не отстает.
— Вот именно, вкрапила в котлеты. — Саша игнорирует наши подсказки.
— Очень вкусно, — говорю я.
— Удивительно вкусно, — соглашается папа. Он ест манную кашу. Котлеты ему нельзя.
И вообще вряд ли ему можно ходить. Лицо у него нездоровое. Движения угловатые и не очень уверенные.
— Ты хорошо выглядишь, — говорю я.
— Да, да, — подхватывает Саша, — вид у вас абсолютно цветущий. Эдакая здоровая желтизна с прозеленью. Прямо позавидуешь. А как ваш конкурс? Уже кончился?
— Давно.
— И что?
— Мы с Родькой остались за флагом. Хорошо еще, что на нас не было больших ставок. А как ваша докторская?
— Кандидатская.
— Ну все равно, как?
— Таи себе. — Саша ест без всякого аппетита, в основном ради компании. — Думаю, что мне не удастся ее напечатать. Много философии. Слишком много. Это ваше влияние — имейте в виду.
— А зачем вам быть кандидатом? Рано еще. Деньги портят человека. Вот вам типичный пример. С тех пор как мой сын стал заколачивать по шестьдесят копеек в день, он стал совсем другим человеком. Кстати, вы обещали научить его танцевать.
— По части танцев я не большой специалист. Танцую я неважно.
— Старомодно?
— Вот именно. А откуда вы знаете?
— Костя нам объяснил. — Папа долго молчал. — Это, кажется, единственное, что он счел нужным объяснить. Поразительная натура.
Странный папа человек. Зачем ему нужно говорить про Костю? Больше всего я боялся, что Саша сейчас замкнется. Но у нее даже ни один мускул не дрогнул в лице.
— Не думаю, — сказала она, — просто вы не знаете жизни. Как раз таких сейчас много. Во всяком случае, больше, чем нам хочется.
— Не слишком ли смело? — сказал папа. — Откуда вы можете знать, чего мне хочется? Вот здесь за столом сидят представители трех поколений…
— Бред, бред, — сказала Саша. — Нет деления на поколения, как говорится у поэта. Я принадлежу к вашему поколению, а вы к моему. И Родька тоже. Говоря умным языком, он ваш сын только де-юре.
— А де-факто?
— А де-факто он давным-давно уже ваш приятель. А вы это знаете не хуже меня.
— Безобразие, — сказал папа, — нет в доме порядка! Я так не могу. Я отказываюсь… Нет, вы только полюбуйтесь. Приходит какая-то вздорная девчонка и мутит воду. Думаете, если вы кандидат наук…
— Еще нет.
— Будете, будете, знаю я вас, настырных! Кстати, вы великолепно выглядите. Что-то не очень похоже, чтобы вы сильно перерабатывали. Не вижу научной изможденности на вашем лице.
— Вот это верно, — сказала Саша. — К сожалению, у меня глубоко порочный взгляд на вещи. Я, конечно, хочу быть кандидатом, но не ценой синих мешков под глазами. Лучше все-таки быть молодым, цветущим некандидатом, чем наоборот. А я правда хорошо выгляжу?
— Не то слово. Великолепно.
— Так я вам и поверила. Вы просто старый прожженный комплиментщик. Вот пускай Родька скажет, тогда я поверю.
— Родя, скажи ей.
Папа толкнул меня под столом ногой. Это было уже лишнее.
— Выложу вам всю правду, — сказал я. — У меня нет слов, чтобы правильно описать, как вы выглядите. Но если бы одна из моих знакомых выглядела хоть бы наполовину так, как вы, я бы тут же пошел к ней и женился бы. Даже два раза подряд. И оба раза с удовольствием.
— Гм, — сказал папа, — хорошо излагает. Но причем тут женитьба, сопляк? И что это за манера пошла? Что это за примерочные браки? Возьмите вы наши времена…
— Не надо кипятиться, — сказала Саша. — Печень не любит излишнего энтузиазма. Давайте перейдем в тихую тональность. Не возражаете?