— Вот здрасьте. Мы ж с тобой ходили.
— То разве ходили? То так.
— Значит, ты хочешь купить лодку?
Касьяныч снимает очки, прячет их в черный матерчатый футляр, закуривает махорочную сигарету и только после этого говорит:
— Купить недолго. У меня и деньги отложены. Да стоит ли? Лодку я и сам склепать могу. Не хуже «казанки». Был бы только материал. И мотор. Куплю по дешевке тракторный пускач. Тоже десять сил. А то можно еще камеру урезать. Все тринадцать получится. Можно и другое. Можно катамаран сотворить. Не знаешь? Эх ты, темнота. Вот я тебе начерчу…
Папа лежит в постели, а Касьяныч сидит за столом. Разговор у них длинный, неторопливый.
Нас с Сашей как будто и нет. Мы можем слушать, можем не слушать — это наше дело.
Саше все равно. Она сидит себе в углу возле телевизора и черкает что-то карандашом в своей диссертации.
А мне скучно.
Что такое катамаран, я знаю. Где-то в старых номерах «Техники — молодежи» есть несколько снимков и даже чертежи.
С тех пор как я перебрался в Костину комнату, все вещи у меня в большом порядке. Журналы разложены по месяцам. Найти нужные номера проще простого.
— Вот катамаран, — говорю я, раскрывая перед Касьянычем нужную страницу.
— Ну-ка, ну-ка!
Касьяныч опять надевает очки и, бормоча что-то себе под нос, долго разглядывает чертежи…
Все-таки Касьяныч удивительно нудный человек. Как только папе не надоедает?
— Ты не понимаешь этого, — говорит папа, — и боюсь, никогда не поймешь. Мне нравится сам звук его голоса. Мне нравится, как он ходит, как обстоятельно говорит. Есть в нем какая-то заразительная земная устойчивость.
— Ну и что?
— Ничего. Просто каждый тянется к тому, чего ему на данным момент недостает.
Никогда я раньше не был скупым. А тут вдруг стал.
Суббота, короткий день. Нам выдали получку. Аванс я специально не брал, чтобы получилось побольше.
— Распишись. Да не там, вот здесь.
Тоже проблема. Тоже надо учиться. Шура расписывается как бог. На каждой букве у него завитушка. А я как дурак, написал просто свою фамилию, и все.
— Первая получка? — Девушка-кассир улыбнулась.
— Ага.
— Поздравляю.
Мне дали больше, чем я рассчитывал. Я сказал папе — сорок, думал, что дадут пятьдесят или около того, а дали шестьдесят четыре рубля с копейками. Жалко, что сейчас не старые деньги. Было бы целых шестьсот сорок рублей. Это уже совсем другое.
Шура хороший парень. Хотя он старше меня и гораздо опытней, я совсем этого не чувствую. Иногда он даже со мной советуется.
У него несколько девушек, за которыми он ухаживает одновременно. Если послушать Шуру, все они спят и видят, чтобы он на них женился. Сам он по-настоящему хорошо относится только к Вале, но страшно любит перечислять ее недостатки, а я должен доказывать ему, что вовсе это не недостатки, а даже наоборот.
— Худая как жердь. Ма-а-аленькая. Как наденет низкие каблуки, так мне во, еле до локтя.
— Рядом с тобой кто хочешь покажется маленьким.
— Она и с тобой-то была бы маленькая. Она ж вот такусенькая.
— Ну и что, что со мной? У меня знаешь какой рост — метр семьдесят два. Меня даже в баскетбольную команду агитировали. Если бы твоя Валя была с меня ростом, то это была бы уже не девушка, а дылда.
— Ну хорошо, а вот возьми ты…
Этот бесконечный разговор мы ведем изо дня в день, и он нам не надоедает.
— Хотел бы я увидеть эту Валю.
— А приходи завтра в парк на танцы.
— У меня отец болеет, я не могу.
— Так ты что, может, и к Кирюхе с нами не пойдешь?
У нас твердо уговорено, что в день получки мы обязательно идем в гости к мастеру. Касьяныч уже в курсе, и ему страшно нравится, что мы все оценили его помощь.
— Почем с носа берете? Я тоже дам. Мне даром не надо.
С «носа» мы решили брать по пятерке, но на Касьяныча это не распространяется.
Я думал, что он будет ломаться, но он сразу же согласился и спрятал свою пятерку.
— Ну ладно. Я сала принесу, огурчиков. У меня свое, не купленное.
Мне тоже не хочется отдавать пятерку. Если я отдам, от получки ничего не останется. Все-таки пятьдесят девять рублей это совсем не то, что шестьдесят четыре.
— Одолжи мне пятерку, — говорю я Шуре, — на несколько дней. Мне нужно.
— Мне тоже нужно, — говорит Шура. — Я завтра пойду костюм покупать.
— Ну тогда я не пойду в гости.
— Почему?
— Так.
Подходит Кирюха.
— Вот, — говорит Шура, — заелся малый. Пятерку ему жаль. В чулок складывает.
Кирюха невысокого роста. Он на голову ниже меня, не говоря уже о Шуре.