— Он велел передать, что простой пойдет из твоего кармана.
— Передай ему от меня фигу, — сказал папа. — Ишь ты, нашли себе карман. Поболеть нельзя. Вот времена наступили!
— Значит, ты все-таки виноват?
— Косвенно, только косвенно. Ну как, помогло?
Вышла Саша.
— Да, спасибо. Я пойду, вы извините.
— А может быть, чаю выпьем?
— Нет, нет. До свидания.
Она взяла с дивана авоську с диссертацией и ушла.
— Н-да! — сказал папа. — Не очень мы с тобой на высоте. Но что делать в таких случаях, ума не приложу.
И вдруг раздался звонок.
Мы с папой оба вышли в коридор.
Это была Саша.
— Вы извините, — сказала она, не входя. — Вы не думайте, я все понимаю. Просто истерика. В общем, я беру все свои слова обратно.
— Так, через порог? — сказал папа. — Зайдите.
— Нет, нет! Я сейчас домой… Я, кажется, все поняла. Ну что ж, так даже лучше. До свидания.
— О чем это она? — спросил я, когда Саша ушла.
— Не знаю… — Папа пожал плечами. — По-моему, она к нам больше не придет.
— Жалко.
— Жалко.
Мы с папой пристрастились гулять по вечерам. С тех пор, как куплены новые стулья, нам не сидится дома.
— Какая красотища! А?
— Еще бы! Прямо как в цирке.
Надо же так. Пока мы смотрели на них в магазине, стулья были лучше не надо. И форма у них современная, и обивка красивая. А дом из-за них пропал. Можно сказать, испохабился. Уж, такие они синие, такие яркие — вырви глаз. Как войдешь в комнату, так, кроме стульев, ничего и не видно.
— Чепуха, привыкнем, — говорит папа. — Вот еще кресло купим — и полный порядок. Пойдем погуляем. Или ты устал на работе?
Я уже почти совсем не устаю, но папа все еще надо мной подсмеивается. Теперь у него чаще всего хорошее настроение.
Иногда мы с ним ходим в кино. Не на какой-нибудь фильм специально, а так, мимоходом. Были мы и в парке, и филармонии один раз. Но лучше всего просто гулять.
С папой гулять легко. Он почти не разговаривает. Так, иногда скажет что-нибудь или я скажу.
— Копают, копают. Все улицы разрыли. Безобразие.
— Кое-что уже зарыли.
— Кое-что!..
Мы идем по улице Калинина, потом поворачиваем неизвестно куда, потом опять поворачиваем.
— Не приходит Саша…
— Не приходит.
— Осторожно, тут канава. Не упади.
— Все канавы ты знаешь. Большой специалист…
Мы идем просто так, куда ноги несут, и вдруг выходим на знакомое место. Тихо журчит мутная Бурхановка, про которую в городе говорят, что она берет свое начало из бани.
— Помнишь, ты говорил про эти дома, что со временем они станут красивей?
— Тебе, наверное, кажется, что с тех пор прошло лет двадцать?
— Двадцать не двадцать, а лет сто прошло. Длинный какой год. Правда? Может, зайдем, а? Я помню. Вот тот дом. На втором этаже. Прямо напротив лестницы.
— Н-да! Не все хорошо, что прямо, — говорит папа. — Кстати, есть что-то хочется — немилосердно, Может, пойдем домой?
— Пойдем.
Прошла неделя. И еще одна неделя, А Саши все нет. Как ушла тогда, так и пропала.
Я скучаю. Мне хочется ее видеть. Сам не знаю почему, но мне очень хочется. Папе, по-моему, тоже. Эх, хорошо бы устроить какой-нибудь праздничек и пригласить ее.
— Давай устроим именины, — говорит папа.
— Задним числом?
— А какая разница! Я тебе часы куплю.
— Ну что это за именины вдвоем?
— А может, и не вдвоем. Это еще неизвестно.
Странное дело — дядя Федя ко мне охладел. Никогда не пошутит. Никогда не спросит, есть ли у меня «бонба».
— Привет.
— Привет.
Показал пропуск и проходи.
А может быть, он на меня сердится?
Когда-то, когда я еще только поступил на работу, он зазвал меня в свою будку и сказал:
— Ты, Родька, парень хороший, я от тебя не таюсь. Поговори, будь другом, с папашей. Замолви за меня словечко. Ну что это за оклад — на табак да на спички. А я человек, мне бы и выпить когда-нибудь в воскресенье. И рубахи на мне дотла доходят. По моим заработкам не то что жену в дом вести — самому жить без интересу. Скажешь, а?
— Не знаю…
— А чего тут знать? Сказал, да и все.
— Вы бы сами сказали. Мне как-то неловко.
— Неловко, говоришь! Да, неловко, неловко… Ну ладно, это я так… к слову. Ты забудь этот разговор. Эй, кто там на машине? Я те покажу, я те дам ворота ломать!.. Ишь ты, горячка! Все им не терпится.
Дядя Федя побежал проверять машину, а я пошел на завод.
Честно говоря, я тогда действительно забыл об этом разговоре. У меня и без того хлопот было достаточно. А теперь решил все-таки поговорить с папой.