Подошла официантка. Мы рассчитались и вышли в зал ожидания.
— А почему вдруг вы поехали меня провожать? — Саша села на скамейку.
— Не морочьте голову! — Папа сел рядом с Сашей. — Знаете что, — сказал он. — Очевидно, вы не так умны, как мне показалось вначале. Ну на кой черт вам Ленинград? Поживите здесь год, два. И замуж… Куда торопиться? Успеете. Вы же молодая.
— Пока молодая.
— Вы всегда будете молодая, — сказал я.
— Конечно! — сказал папа.
Саша улыбнулась:
— Вы мне это гарантируете?
— Гарантируем.
Саша помолчала.
— Вот это и есть, наверное, счастье, — сказала она.
— Что именно?
— Когда кто-нибудь гарантирует… Но сейчас вы мне делаете подарок. А на подарках, к сожалению, не проживешь. Знаете, почему я уезжаю?
— Ну?
— Может быть, еще и потому, что с вами мне было слишком хорошо.
— Идиотская логика! — сказал папа.
— Нет, нормальная. За вас выйти замуж, как предсказала ваша соседка, я не могу. Вы слишком… взрослый. За Родьку тоже не могу. Он слишком молодой. А так — что ж? Не вечно же греться у чужого огня.
— Чепуха! — сказал папа. — Давайте мы вас удочерим. Тоже мне проблема!
— Или усестрим, — сказал я.
Саша засмеялась:
— Родька растет на глазах. Такой стал остряк — прямо куда тебе! А вам не кажется, что нам пора?
— Да, — сказал папа. — Пора.
Он взял Сашин чемодан, и мы пошли к выходу.
…Саша написала только через месяц. Письмо было короткое, на одной страничке. Она писала, что у нее все хорошо. Устроилась на работу, отец чувствует себя лучше. С диссертацией пока ничего определенного, но это ее нисколько не волнует. Дальше она писала, чти так же, как в Благовещенске ей не хватало Ленинграда, так же теперь в Ленинграде ей не хватает Благовещенска и что, если бы мы вдруг приехали к ней в гости, она бы не очень огорчилась, и вообще…
— А в самом деле, — сказал папа, — где-нибудь после Нового года… Как ты думаешь, тебе дадут отпуск?
— Я не знаю. А это что такое? Ого!
Я даже не заметил, когда папа успел начертить такую кучу чертежей.
— Ну как? — Он взял со стола ватманский лист. — Чистота и порядок. Приятно в руки взять такой чертежик, а?
— Это на конкурс?
— Конечно. Уж на этот раз мы обязательно выиграем.
— А если не выиграем, тогда что?
— Тогда знаешь что? — Папа помолчал. — Тогда мы выиграем в другой раз! — И он насмеялся. — Ты свободен? Бери-ка молоток. Бери, бери.
Наконец-то мы обили наши стулья. Нельзя сказать, что слишком аккуратно, но материал был выбран хорошо и очень подходил к нашей квартире.
Есть какая-то особая приятность в том, чтобы одному ходить в кино. У меня много денег — шесть рублей. Можно сесть в такси и поехать в кинотеатр «Амур». Можно еще поехать в «Прогресс». Но оба эти кинотеатра мне не нравятся. Они наводят на меня тоску. То ли дело «Октябрь». Рядом с «Гастрономом», недалеко от гостиницы. На улице Ленина всегда очень людно, а в субботний вечер — тем более.
После ремонта в «Октябре» два зала — большой и малый. В большой зал можно идти прямо сейчас Но мне не хочется идти прямо сейчас. Мне хочется побродить по улице. С тех пор как у меня новый венгерский костюм, я очень люблю ходить по улице Ленина.
Вот, например, навстречу мне идет красивая девушка. Все очень просто. Сейчас я подумаю и вспомню, кто это. Главное — вспомнить, и тогда уже заговорить с ней мне ничего не стоит.
Ага, верно. Это, кажется, Стелла. Стеллочка. Она работает крановщицей в ремонтно-механическом. Или нет? Нет, конечно. Просто это наша нормировщица. На работе у нее походка не очень красивая, а здесь прямо залюбуешься. Это, наверное, потому, что она на высоких каблуках и никуда не торопится. Как же ее зовут? Кажется, Люба.
— Здравствуйте… — говорю я и хочу добавить «Люба».
— Привет! — говорит Люба. Она чуть-чуть улыбается, и я вижу, что вовсе это никакая не Люба, а просто-напросто Лигия.
— Привет! — говорю я. — Откуда ты взялась? И потом, ты же, кажется, была блондинкой.
У нее черные как смоль, пышные волосы. Подкрашенные глаза, подкрашенные брови. Лицо непривычно грустное, мирное, и в нем какая-то тихая усталость.
— Ты не торопишься?
— Нет. А ты?
— Я хотела сходить в кино.
— И я хотел. Ты куда, в «Октябрь»?
— Я думала сходить в парк, но мне все равно. В парке идет «Я купил папу». Я уже видела. А что в «Октябре»?
— «Девять дней одного года».
— Это я тоже видела.