Дмитрич тем временем кинул в рокс льда, с громким чпоком открыл бутыль, наплескал на две трети, долил доверху джином, размешал и поставил стакан перед парнем. Сверток же легким, небрежным движением был скинут со стойки в карман фартука.
— Вот это хорошая новость! — алхимик вернулся к натиранию бокалов, выбрав следующую жертву из недлинного ряда еще не просохшей посуды. — Что-то новенькое есть?
— А как же! Как обычно, половина имбирьграсса и две приятно пахнущие новинки. Хошь — суп из них вари, хошь — водку на них настаивай. Ну или можешь по прямому назначению употребить: у одной травки сильное влияние на нервную систему, вторая же повышает скорость поглощения клетками кислорода. Ну это по грубой первой оценке. Так что есть простор для творчества!
Имбирьграссом Максим и Дмитрич окрестили травку из Иномирья, которую Максим однажды принес алхимику на продажу. По вкусу и запаху она напоминала концентрированный имбирь с легким хвойным оттенком. Алхимик добавлял ее в классический имбирный эль, который, как, впрочем, и весь алкоголь в своем баре, он варил самостоятельно. Эль после этого становился еще более имбирным, хотя, казалось бы, куда еще больше? А хвойный оттенок дивно усиливал вкус и делал бесполезным использование в коктейле текилы и виски. Только джин и на крайний случай — водка! Максим оценил «московский мул» на модифицированном эле с душистым джином и крепко пристрастился к этому коктейлю, потребляя две-три порции в каждое свое посещение «Наливайки».
— Вот это здорово! — обрадовался Дмитрич. — Есть у меня пара не доведенных до ума составов, где такие свойства могут пригодиться.
— Что нового слышно? — Макс с удовольствием отхлебнул напиток и довольно сощурился. — А то я со своей учебой как-то перестал активно следить за новостями.
— Гранит науки — грустно и невкусно, но полезно! — назидательно поднял палец алхимик, на мгновение оторвавшись от натирания бокала.
— Да не так уж и грустно, — не согласился Максим, — хотя иногда хочется более тезисной подачи материала.
— Коллегия, Максим, она такая Коллегия: не рассказал что-то мудрено и запутанно — считай предал десятки поколений своих предшественников! Любят одаренные от науки навести тень на плетень там, где это делать вовсе не обязательно.
— Ну это свойственно подавляющему большинству научных деятелей, — кивнул Макс, делая еще глоток, — когда человек долго варится в котле себе подобных узких специалистов, ему потом сложно контактировать с людьми, не вовлеченными так, чтобы его понимали с первого раза.
— Вот-вот! — подтвердил Дмитрич. — Однако цель учителя — разжевать все ученику так, чтобы он понял, будь он даже круглый тупица! А не закинуть перегруженную специальной терминологией фразу в толпу и презрительно разглядывать ничего не понимающую аудиторию, упиваясь мощью своего интеллекта.
— Ого, у тебя, кажется, что-то личное! — с интересом посмотрел на алхимика Макс. — Кто тебя так в Коллегии обидел?
— Да был там один деятель от науки, — махнул рукой Дмитрич. — В Москву уехал, давняя история…
— Это уважаемый Егор Дмитриевич Максимку вспомнил Емельянова, — внезапно вмешался в беседу мужичок из Коллегии, который, оказывается, прислушивался к беседе, начиная с момента обсуждения Коллегии, — сын нашего Емельянова, который спиритуалист. Простите, невольно подслушал, а Максимка Емельянов, к моему глубокому сожалению — незабываемый эпизод в жизни нашей организации! Самовлюбленный, самоуверенный, амбициозный и, чего уж говорить, весьма талантливый воздушник, но никакой ученый, зато с поддержкой такой известной фигуры, как Петр Сергеевич… Плохое сочетание! Как есть плохое, много крови у народа в местном отделении попил. Ему бы боевиком пойти, а он по стопам отца собрался. Ему повышение в Москву махом выписали в основном, чтобы сбагрить. Это здесь он мог пальцы гнуть, так как папа — звезда, а там его папа — один из многих, а он сам — никто, и звать его никак.
— Да, Гоша, спасибо за экскурс, — сморщился алхимик, — век бы его не вспоминать, говнюка чванливого.
— Ладно, не буду мешать, — виновато улыбнулся мужичок и вернулся к своему пиву.
— А про новости: из новенького только бригада из Сигиля привалила дня три назад, — продолжил Дмитрич прерванный разговор. — Тоже наглое племя, приперлись вчера двое ближе к вечеру, десяток стандартных наборов купили для охоты в Сопряжении и говорят, мол, мы слышали, у тебя тут кабак, давай запускай нас, хотим прибухнуть! Ну я им вежливо говорю, что кабак у меня не общественный, а для своих, так что вам, парни туда вход заказан. Ну и началось: да мы из Сигиля, да ты знаешь, кто мы, да нам везде красная дорожка должна быть постелена! А сами — едва середина второго круга, только-только Подмастерье получили, наверное, понторезы плюшевые. Видно, что только обучаются, а понтов уже выше крыши. Ну я им пригрозил, что если не прекратят выпендриваться, закрою доступ к алхимии тоже. Присмирели, но уходили недовольные.