Похоже, пора выползать. Почти на ощупь, пробираясь сквозь какие-то тряпки, я раздвинула тканые стенки шатра и почти вслепую выбралась из своего временного убежища. Глаза еле различали успевшую впитать в себя кровь павших землю, рука напоролась на лезвие меча, валявшееся в траве. Тихий вскрик тут же был заглушен, и из сжатых зубов вырвалось лишь тихое скуление. Но я продолжила ползти куда-то, силясь что-то различить своими полуслепыми глазами в сгущающихся сумерках.
И увидела его. Какой-то старый отшельник в видавших виды одеяниях тащил мертвого владыку куда-то прочь с поля битвы. Он совсем не был знаком мне: ни среди чужих я его не чуяла и не видела, ни среди своих.
И этот отшельник заметил меня. Сквозь густую бороду пробилась ухмылка, глаза его засветились недобрым огнем - и не могла видеть его глаз, но ощущение мертвенного холода обожгло еще не восстановившуюся полностью кожу, заставляя сжать зубы: прикусывать-то пока нечего. Он ничего не говорил, но я поняла его немой зов. И теперь мы оба тащили Влада под сень лесных деревьев.
Там же, у бурно журчащего бойкого ручейка, я увидела то, что иначе, как чудом, не назовешь. Почти невесомая мумия из серого пепла, облаченная в доспехи с красным драконом, начала на глазах восстанавливаться, едва первая капля темной крови с порезанного запястья отшельника капнула в зияющее отверстие, некогда бывшее ртом. В тот момент на это намекала лишь пара не сожженных до конца зубов, но что-то подсказывало мне, что такое плачевное состояние у князя ненадолго.
И это действительно так. Сначала из пепла восстановились кости, буквально на глазах они крепчали и начали белеть в сгустившихся сумерках.
- Пейте, господин, пейте...
Затем нити мышц и сухожилий, восставшие из серого праха, переплелись между собой, скрывая под собой возрожденные кости. Тут же вообразила про себя, как они обтянули ребра, создали щит, скрывая еще не успевшее сгореть дотла небьющееся сердце. Но укоренившаяся где-то в глубине души - интересно, есть ли она еще у меня? - вера тихо шептала, что и это поправимо.
Отшельник лишь на несколько минут отвлекся от Влада, посмотрев на меня, и снова улыбнулся той нехорошей улыбкой, которую я уже могла различить.
- Сейчас я займусь тобой, девочка, - от этого голоса дрожь по спине.
Еще несколько мгновений - и я присосалась к порезанному запястью нашего спасителя. Но вот только не рассчитала: то ли по неопытности, то ли из сильнейшего голода, буквально снесшего мое сознание, - но через буквально полминуты пришлось пнуть его обескровленное мертвое тело вниз с обрыва.
Вот так мы и остались одни. Только Влад и я. Правда, это пока еще был не Колосажатель, а только его не до конца восстановленное мертвое тело, но это продлилось недолго. В эту же ночь я нашла нам убежище - одинокую лачугу в чаще леса неподалеку от деревни - и туда же перетащила князя. Пока он медленно оживал, повырезала почти все местное население, прежде чем кожа владыки полностью восстановилась и обтянула все его тело слой за слоем. Сначала убивала самых беспомощных: женщин и их детей, но когда они закончились, принялась за более сильных обитателей деревни - мужчин. С последними пришлось туже - они умели постоять за себя. Но куда им тягаться со мной, умеющей тучей неуловимых летучих мышей молниеносно нападать и уносить жизни одним лишь укусом. Вскоре были уничтожены и они.
И вот этот день настал. Владыка открыл глаза. Темно-серые с еще более темными крапинками. Да, мое зрение к тому моменту восстановилось полностью.
Первое, что мы сделали после еще дня пребывания здесь, - нашли тело его покойной жены Мирены. Если честно, то никогда ранее я не видела ее столь близко. Эта женщина, даже несмотря на отпечаток смерти в виде начавших проступать сквозь кожу темных пятен, была невероятно красива: стройная, одетая в белое платье из летящей ткани, она казалась невинной девой, стоящей у алтаря и ждущей своего суженого. Золотистые локоны рассыпались по хрупким плечам, красивые губы были бледны, но от этого не потеряли своей притягательности. Одно лишь омрачало образ - след от укуса на бледной шее и застывшие на коже ручейки почерневшей крови. Я молчу, да и нет толку сейчас что-то говорить, ибо понимаю, что такое жажда, сносящая все на своем пути: принципы, мечты, родных и близких. Особенно не хотелось задавать лишние вопросы, когда пересеклась взглядом с глазами Владислава: потемневшими, полными неземной тоски, даже отчаяния.