— Ты бежишь от меня?
— Глупо убегать, заранее зная о бесполезности этой затеи.
— Хорошо, что ты понимаешь это. Тогда идем завтракать.
Он так и шел позади меня, а у меня подкашивались ноги от его присутствия. Какая-то невероятная мощь исходила от него. Тело становилось ватным, и пушистое облако обволакивало мою душу. Когда он подходил совсем близко, мне казалось, что я буквально вижу искры, парящие вокруг наших тел. Я пыталась убедить себя, что это их дарские фокусы, что они так воздействуют на людей, и никаких чувств я к нему не испытываю.
На кухонном столе красивой пирамидой были сложены фрукты. Вчера их здесь не было.
— Кто принес это?
— Всю работу в этом замке выполняют автоматы. Здесь нет посторонних.
— Кроме меня. — Я взяла розовое яблоко из основания пирамиды, и она рассыпалась. Фрукты катились по столу, падали на пол. Цитрусовые весело пружинили от мраморных плит, которыми был вымощен пол, яблоки, от удара сминали свои розовые бока, распространяя запах южных садов по всей кухне. Тут же из каморки бесшумно выехали две машины, стали собирать упавшие фрукты и складывать в свои контейнеры, одновременно протирая пол. Я часто посещала выставки современных достижений науки, но такое видела впервые. Маргл наблюдал за мной, пока я наблюдала за работой автоматов. Когда все фрукты были собраны, автоматы скрылись в кладовой.
— Ты моя гостья. Не забыла?
Находясь под впечатлением быстрой уборки, я и забыла, о чем мы говорили. Поэтому, не сразу сообразила, к чему он клонит. Ах, да! О посторонних людях в его замке.
— Да уж. Ворвалась в ваш дом без разрешения благодаря алчности нерадивого турагента.
— Я разобрался с ним. Забудь.
— Не могу. Этот человек подвел меня и вас. Так нельзя.
— Тебя это не должно волновать.
Я откусила ароматное яблоко, то, что достала со дна пирамиды. Оно сочилось сладким нектаром, и я пыталась вспомнить, когда в последний раз ела настолько вкусное яблоко. Он обмолвился, что наша еда вкуснее. Неужели, все лучшая пища теперь достается им?
— Зачем я вам?
Сама не знаю, откуда взялась та уверенность, с которой я задала этот вопрос. Может быть на меня повлияло то, что он отошел от меня подальше, пока закладывал в печь продукты для завтрака. Хотя вид его голого торса и бедер в домашних брюках, тонкая ткань которых струилась, облегая все выпирающие части тела, заставляли периодически нервно сглатывать и контролировать направление своего взгляда. А уж посмотреть там было на что!
— Скажу, если останешься добровольно.
Я опять потеряла нить беседы, но вовремя очнулась.
— Разве вы оставили мне выбор?
— Да. Выбор есть всегда. Ты остаешься здесь добровольно... Или остаешься здесь все равно.
— Отличный выбор! Интересно, кто дал вам право решать за других людей?
Маргл обернулся, и я молила всех богов, чтобы он не сделал шага в мою сторону. Но он сделал. И снова меня стало накрывать это сладкое оцепенение.
— Я не нуждаюсь в чьем-то одобрении. У меня есть это право по рождению.
— Может на вашей планете и есть это право, но лезть в чужой монастырь со своим уставом…
Инопланетянин задумался. Похоже, он не понимал, при чем здесь монастырь. И, честно, я ликовала, что смогла сбить его с толку.
— Ладно. Вернемся к моему вопросу.
— Но ты не осталась добровольно.
— Хорошо. Если скажу, что осталась, ответите?
— Вечером, если не передумаешь.
Может и правда, зря я выделываюсь. Вроде не маньяк, красивый как бог, и искушает меня как сам дьявол. Я не девочка, 28 лет как ни крути. Возможно, стоит себе позволить расслабиться и пустить все на самотек.
— А что значит лезть в монастырь?
Ха! Значит, я была права, это привело его в замешательство. А он не переставал изучающе разглядывать меня.
— Кто вас учил земным языкам?
— У нас есть специальные устройства, которые воздействуют на отделы мозга, отвечающие за владение языками. За пару дней можно выучить любой.
— Но, по всей видимости, ваши устройства не в состоянии объяснить идиомы и непереводимый итальянский фольклор.
Маргл снова не понимал. Интересно, если я стану говорить на сленге молодежи из неблагополучных районов, его мозг взорвется?
— Научишь?
Ох! Лучше мы проведем время за изучением русского, чем будем заниматься тем, что может внезапно прийти в его голову. Он мужик хоть и ничего, но все же я его побаивалась.