— Нам в другую сторону. — Преспокойно сообщил он и отпустил руку.
Кажется, я покрылась холодным потом. Этот парень доведет меня до инфаркта.
Мы быстро шли, петляя по длинным коридорам заброшенной части замка, и через полутемное помещение, похожее на тоннель, направились к свету, сияющему вдали. Тоннель постепенно сужался, и мрачные черные стены давили со всех сторон. Ледяные мурашки то и дело неприятно щекотали спину. Я ненавидела темноту и замкнутые пространства. С детства. С того момента, как новая жена отца пришла в наш дом. Она любила пугать меня страшилками на ночь, подсовывала ужасные картинки и пугала привидениями, заливисто смеясь и делая вид, что искренне не понимает, чего тут бояться. После таких сказок я боялась спать в темноте, как и большинство детей, поэтому оставляла включенным ночник. Но ей казалось это расточительством, и она каждый раз гасила его, не внимая моим слезам. И когда я попросила отца разрешения спать при свете, эта стерва заперла меня в узком шкафу. Слыша мои всхлипывания, которые ее ужасно раздражали, она стала бить по дверце и кричать, что за мной уже пришли и вот-вот утащат в ад. Спустя двадцать лет, я уже не боюсь привидений, но страх перед темнотой и ограниченным пространством остался со мной.
— Жутко. Долго еще идти?
Я остановилась, не желая идти дальше.
— Мы почти на месте.
— А нет другого пути? — Я оглядывалась назад и понимала, что назад идти тоже страшно. И если впереди хотя бы есть свет, то в месте, откуда мы пришли была лишь темнота.
— Там наверху завалы, которые пока не успели расчистить. Чего ты боишься?
И правда, чего я боялась? Темноты, которая ничем не угрожала. Или незнакомого инопланетного мужчину, который, как бы не было странно, тоже ничем не угрожал. Не знаю. Вроде и не так страшно, но почему-то ноги не слушались.
— Трусишка! Закрой глаза, моя маленькая испуганная девочка! — Не дожидаясь, пока я выполню его просьбу, он поднял меня на руки.
Не припомню, когда меня в последний раз называли «маленькой девочкой», с моим-то ростом. А может, кавалеры не те попадались?
В миг меня окутало невидимым волшебным одеялом, и в моем сознании осталось только тепло его крепких рук и древесно-пряный аромат кожи, который я жадно вдыхала, уткнувшись в его шею. Тело пронзали сотни тонких иголочек.
Сквозь закрытые веки я почувствовала яркий свет, значит, мы на месте. Но почему он не спешил ставить меня на землю? Я открыла глаза и наши взгляды столкнулись. Впервые я видела его глаза так близко. Их цвет грозового неба делал взгляд властным и опасным, но серебристая кайма радужки смягчала этот смерч. Волосы, небрежно растрепанные, сияли под лучами солнца и густыми разделенными прядями спадали на широкие ровные брови. Кожа была лишена изъянов и походила на отполированный мрамор.
Я понимала, что далеко не каждой женщине выпадает возможность рассмотреть эту безупречную мужскую красоту. И собиралась высказать богу при встрече, что обделил меня, зато отдал сверх меры инопланетному созданию.
Понимая, что наши объятия затянулись, я стала ерзать в его руках, давая понять, что пора ставить меня на землю. Потому что добровольно я не могла оторвать взгляда от этого мужчины. А если мы продолжим вот так смотреть, то я его поцелую. Но я не успела. Его губы опередили мои мысли.
Горячее нежное прикосновение его губ, соревнующихся в нежности с лепестками роз. Он был осторожен, но настойчив, я разомкнула свои и ответила на поцелуй. По телу побежали жаркие волны, заставляя гореть мою кожу. Его пухлые губы окутывали мои влажным теплом. Кровь приливала к ним, усиливая и без того яркие ощущения. Степень нашего возбуждения росла, я чувствовала это по сбившемуся дыханию и пряному запаху наших тел.
Во мне боролись ангел с демоном. Одна часть меня твердила, что эти игры опасны и ни к чему хорошему не приведут. Но другая, заставляла обратить внимание на желание, возникшее внизу моего живота и требовала продолжения.
Моя рука непроизвольно потянулась к его мощной груди, желая почувствовать эту нежную кожу ладонью. И, неожиданно, даже для себя самой, я его оттолкнула.
— Что вы себе позволяете? — Я пыталась держать хорошую мину при плохой игре. Но голос предательски дрожал, и тона возмущения не получилось.
Маргл, чуть замешкавшись, опустил меня на ноги и отстранился, ошарашенный моей реакцией. Если бы я не отвечала на его поцелуй, возможно, она ему была бы понятна. Ох, парень! Не переживай! Сама не ведаю, что творю.
— Давайте без самодеятельности. Поцелуи не входили в рамки моих желаний.