— Никуда не убегай. Через пару дней я вернусь, и мы что-нибудь придумаем с кнопкой.
Маргл ушел, а я наслаждалась видом уходящего статного неземного человека, в немыслимо дорогом костюме, с нереально безупречной фигурой.
И только когда он скрылся из виду, до меня дошло, что я могла попроситься улететь с ним, чтобы сесть на первый самолет до Москвы. Да. Мой мозг неадекватно реагирует на этого дария. И гулкий звон пропал.
Только в окне я заметила скользнувший в небе серебристый дарский корабль, соляр.
Не могло быть и речи о том, чтобы ждать возвращения этого инопланетного маньяка. Остаток дня я бродила по замку, пытаясь найти хоть какую-то схему эвакуации, на случай пожара или стихийного бедствия. Но дальше ограждения плана не было. Обойдя по кругу весь замок, я убедилась, что через лес дороги действительно нет, и лес – не самое страшное, что было вокруг. Замок окружали отвесные скалы практически по всему периметру. Не зря меня доставили на вертолете, доступ был только с неба.
Стало темнеть, и я решила, что безопаснее будет войти внутрь, мало ли какие хищники живут в лесу.
В комнатах замка постепенно загорались огоньки, похожие на свечи, и было достаточно светло, чтобы не боятся темных дворцовых закоулков. Я побрела на кухню, опечаленная тем, что не смогла найти выхода.
Как я вообще могла смотреть на этого маньяка, как на мужчину мечты? Ну тело, ну мускулы, ну запах, от воспоминания о которых, кстати, до сих пор сводило внизу живота. Но много ли счастья, если тебя изнасилует инопланетянин. Ну прям уж изнасилует? Я же не совсем против. Да. Долгое воздержание плохо действует на мозг. Но все равно, какой-то он странный. Сначала в ярости чуть ли не набросился. Потом заботливо обрабатывал рану. Хотя смотрел как-то странно.
Увидя перед собой стол, заставленный грязными тарелками с остатками еды, я очнулась. На нервах, я сама не заметила, как съела недельную норму ужинов, и даже не чувствовала сытости. Со мной такое бывало и раньше. Но, когда я стала работать в Дарэрс, времени не хватало не то что на еду, а чай пился только на бегу, в лифте во время подъема в небоскреб.
Уговаривая себя, что утро вечера мудренее, я пыталась заставить себя уснуть, но выходило неважно. Я каждую минуту прислушивалась, нет ли ощущения вибраций, возникающих при приближении Маргла.
Не помню, как я уснула, но проснулась я в гостиной на диване. Телефон показывал 13.05.
Маргл не сообщил, когда он вернется, но я была уверена, что он не заставит себя долго ждать. И мозг снова стал судорожно перебирать варианты побега. Где-то на задворках памяти всплыло, что турагент, сопровождавший меня сюда, говорил, что кнопки экстренного вызова две.
Это стало моей надеждой на спасение. Я посчитала, что, если для меня были выделены два этажа, то кнопки были распределены между ними. Кнопка второго этажа была испорчена, следовательно, первую нужно искать внизу.
Я осматривала все полочки и ящики, заглядывала в каждый стол, коих в интерьерах первого этажа было несчетное количество. Но кнопка нашлась на кухне. Слона-то, как водится, я не заметила. С радостью выдохнув, я нажала на золотую кнопку и стала ждать ответа. Ничего не происходило. Я нажимала и нажимала в надежде услышать человеческий голос, но только писк и треск из маленького динамика. Решив, что и эта кнопка сломана, я в отчаянии бросила ее о стену.
На что получила хрипящий ответ: «Вызов принят. Дождитесь команду спасения.» Ну вот! Чисто русский вариант решения проблем.
Словно камень с плеч упал. Я была так счастлива, что в припрыжку побежала наверх, чтобы отыскать дорогу на вертолетную площадку.
По пути я забежала в спальню, чтобы проверить, не нашлась ли моя одежда, а она, конечно же, не нашлась, и побежала искать террасу.
19.30. Солнце уже садилось за макушки деревьев, добавляя сиреневому небу оранжевые всполохи. Прохладный ветер трепал волосы, а внутри росла надежда, что еще минутка, и мои спасатели прибудут, чтобы увезти меня домой. Волнение росло, я вглядывалась в темнеющее небо в надежде увидеть вертолет. Он показался лишь через два часа, когда нервы были уже на пределе, и отчаянье смешалось с ненавистью и счастьем, что, наконец, за мной прилетели. Вертолет начал снижение, сбивая ветром лопастей меня с ног и спутывая волосы. Я отвернулась, чтобы собрать их в хвост, но шум двигателя стал тише, тише пока не исчез.