— Здравствуйте, мама… Зовут меня Нина.
— Здравствуй, дочка… Имя хорошее, ласковое.
С детьми поздоровалась не за руки, а так, потрогав их: Гришку за плечо, а Зинке пригладила челочку. И остановилась посреди комнаты, обращаясь ко всем сразу:
— Вы простите… — она развела пустые руки в стороны. — Мы прямо с работы. Даже не переоделась, без гостинцев… Ваня настоял вот… Привез на смотрины…
— Ниче, ниче… — сказала Романовна. — Оно и лучче, какая есть, без прикрасу. Раздевайтесь, повечеряем вместе. Раздевайтесь, умывайтесь. Вань, покажи, где у нас рукомойник.
За столом беседа клеилась туго, не знали, о чем говорить. О чем хотелось бы спросить — не спросишь так просто. Дети сидели хмурыми, особенно Гришка. Зинка, глядя на него, тоже куксилась. Нина пыталась разговорить всех, особенно детей:
— Вы что же так плохо едите? Не вкусно? А по-моему, очень вкусно бабушка все приготовила. Мне нравится.
— Они не голодные, — вступилась за них бабушка, — недавно ели.
— Ну, а не голодные, чего ж за стол садиться? Нечего людям аппетит портить, идите займитесь своими делами, — прогнал их Иван.
Когда дети ушли, Нина заметила:
— Ну, зачем ты так, Ваня? У них обида останется, подумают — из-за меня их гонят.
— Ну да, смотреть еще, что они подумают! Ремня им…
— Ой, какой ты строгий!..
После ужина Иван пошел Нину провожать и вернулся, когда дети уже спали. Мать же не ложилась, ждала.
— Ну, как? — спросил ее Иван.
— Да вроде ничего. Разговаривает хорошо. Молодая только.
— Какая там молодая! На четыре года всего младше меня. Просто маленькая собачонка до старости кутенок.
— Ну, а она что говорит? Не испугалась? Хомут какой на себя берет.
— Нет, не испугалась. Я спрашивал. Говорит: все понравились.
— А понравились, так нечего тянуть. Сходитесь.
— Вот после ночи на двое сменюсь, и перетащимся.
— С богом.
В кровати заворочался Гришка, зашмыгал носом.
— Не спишь, что ли? Ты чего рассопливился? — спросил Иван, присев к нему на край постели.
— Не надо ее…
— А кого же надо?
— Никого…
— А может, я все-таки лучше знаю, што мне делать? Или как? Ты большой уже, и я скажу тебе, как взрослому человеку… Ты должен понять: так надо. Вам же лучше будет. Была бы мать жива… Но ее ведь не вернешь.
— Ну и эту не надо…
— Знаешь, в доме покамест я хозяин. Не будешь слушаться, грубить будешь — ремня схлопочешь. Понял? А пока договоримся так: поживем — поглядим. Не будет клеиться — поломаем все к черту. Попробуем, а?
Гришка молчал.
Когда через два дня Иван привез на тачке и втащил в хату два больших оклунка, чемодан и еще порознь разную мелочь — резиновые сапоги, кастрюлю, ведро, — Гришка стоял в дальнем углу и смотрел на все это исподлобья. Зинка держалась за бабушкину юбку и с любопытством следила за происходящим.
Вытерев рукавом пот со лба, Иван вывел наперед Нину, сказал:
— Ну вот, дети… Она вот будет вам матерью. И зовите ее мамой.
Нина держала обеими руками белый пластмассовый приемник «Spidola» и застенчиво улыбалась.
— Сразу, наверное, трудно?.. Можете звать просто: тетя Нина. Пока привыкнете…
— Нет, — сказал отец. — Давайте уж сразу привыкать. Потом труднее будет переиначивать.
Нина подошла к Гришке, протянула ему приемник:
— Это тебе, Гриша.
Тот взглянул на мачеху, потом на отца.
— Ну, чего насупился? — весело сказал Иван, — Бери, раз дают. Да скажи «спасибо». Вообще-то, такой дорогой подарок надо заслужить…
Гришка взял приемник, буркнул:
— Спасибо… — И поставил его на стол.
— Он работает, — Нина включила приемник, неожиданно громкая музыка вдруг вырвалась наружу, и она тут же выключила его. Потом Нина открыла чемодан и достала оттуда куклу. — А это Зине. Будет твоя дочка. Ты будешь моей дочкой, а это — твоя. Смотри: когда она ложится спать, глазки закрывает, а когда встает — плачет, — и Нина покачала куклу, та запищала. Зинка заулыбалась кукле, прижала ее к груди.
— Что надо сказать? — напомнила бабушка.
— Спасибо…
— Ну, вот и вся свадьба, — заключил Иван.
— Дай бог вам счастья, — Романовна перекрестила Ивана и невестку. — Живите…
4
Женившись, Иван облегченно вздохнул: он думал — залатал в своей жизни самую большую дыру. А остальное все приложится, время сделает свое дело: что-то забудется, что-то срастется, что-то сгладится. Со временем дети привыкнут к Нине, характеры матери и жены притрутся, да и сами они между собой станут ближе, и все пойдет своим чередом.