— Стыдно… — выдавил из себя Гришка.
— Стыдно — это хорошо! — обрадовался Иван. — Стыд — это, сынок, главное в человеке. Совесть, честность… без этих вещей человек не человек, а так, балласт. — Он помолчал. — А домой приезжай. Когда-то надо решиться и приехать. У тебя там сестра, отец… Да и она не враг тебе. Ты должен понять и меня. Разве я не хотел бы, чтобы мать жила… А случилось вот… И бабушки не стало. Ну, и как бы я жил один?
У Гришки на глазах вдруг навернулись слезы, он отвернулся, чтобы скрыть их от отца.
— Ладно, не надо… — у Ивана тоже защекотало в носу, он полез за платком. Высморкался, сказал бодро. — Одним словом, приезжай. Хочешь — в выходной, а хочешь — в любой день, когда время выберется. Приезжай, а там поглядим, как нам дальше жить.
Приехал Гришка домой в воскресенье, когда отец гулял вторые. Вошел во двор, увидел: все на огороде, картошку убирают. Отец копает, а Нина с Зинкой подбирают. Навстречу Гришке выбежал Букет, бросился ему на грудь, заскулил радостно, облизал ему губы, щеки, еле отбился от него Гришка.
— Да ну, перестань!.. Перестань, — отталкивал он Букета, а потом обнял его крепко, потрепал за мохнатый загривок, отпустил. В сарае взял лопату и пошел на огород.
Первым его увидел Иван, бросил копать, сказал:
— Во, еще помощник идет!
Зинка кинулась навстречу брату, прижалась к нему, а потом взяла его за руку и привела к родителям, словно маленького. Гришка, смущенно улыбаясь, сказал «здравствуйте» и встал рядом с отцом, принялся терзать бурьянину лезвием лопаты.
— Гриша, а ты вырос! — удивилась Нина. — Смотри, уже выше отца стал!
Иван взглянул на Гришку, кивнул подбадривающе:
— Он еще вверх растет, а я уже вширь и вниз.
— Ты, может, есть хочешь, Гриша? — спросила Нина. — Пойдем покормлю, а потом уже работать будешь.
— Нет, я завтракал…
— А то пойди, — сказал отец.
— Не хочу. — И добавил: — Сначала заработать надо.
— Тоже верно. А ты, мать, все-таки иди — обед готовь. Мы тут и сами управимся, — распорядился Иван.
Вдвоем они быстро докопали картошку, потом уже втроем так же дружно подобрали ее и перенесли на крыльцо — рассыпали для просушки.
Постепенно Гришка освоился, рвался все помогать то отцу, то мачехе — не мог сидеть без дела. Охотно остался ночевать.
— Там не будут искать? — спросил отец.
— Нет, я предупредил коменданта.
Рано утром они вместе с отцом шли на рабочий поезд. По дороге отец спросил!
— Может, вернешься домой? Чего по общежитиям скитаться? Надоело небось?
— Привык уже… Там ребята.
— Дома-то лучше.
— Потом, — сказал Гришка. — Кончу вот…
— Ну, гляди. Надумаешь, вертайся в любой день.
После этого приезда Гришка часто стал наведываться домой, но вещички свои перетащил только после окончания училища.
Закончил он его хорошо и тут же пошел учиться дальше — на машиниста, как и было когда-то задумано в детстве.
К этому времени и Зинка закончила семилетку, поступила в швейный техникум в Донецке. Сначала она ездила ночевать домой, а потом нашла там себе «угол» и стала приезжать только в выходные. «Ну, дети, кажется, определились!» — думал Иван, довольный их рвением к обретению специальности. Правда, они еще не встали на собственные ноги, приходилось им помогать, но это уже было не в тягость: зарабатывал Иван хорошо, да и огород, хоть и обрезанный, но помогал прилично — своя картошка, свои овощи.
5
И годы с этого времени для Ивана потекли как-то легче и незаметнее. Вроде и не заметил, как выросли дети. А они выросли.
Гришка уже ездил помощником машиниста на тепловозе, женился. Зина живет в городе — тоже уже замужем, в гости с мужем приезжает, и когда соберутся все, Иван любуется детьми: красивые, рослые, крепкие и веселые. Вспоминают прошлое — смеются над собой: как дурили, как учиться не хотели, как из дому бегали, как тетю Нину не признавали.
— Чего уж там вспоминать! — весело отзывалась Нина, собирая на стол. — Дети есть дети, их понять можно. Сама без матери росла, мачеху не любила. Но и было за что — злая была.
— Вы у нас хорошая! — Зина обнимала ее за плечи. — Это мы к вам были несправедливы.
Зина — пышная блондинка, у нее современная прическа, модное платье — своя работа, ногти сверкают красным лаком. Зина намного крупнее Нины и относится к ней покровительственно, как большая к маленькой.
— Все, все прошло и быльем поросло! — говорит ей Нина. — Теперь бы внуков нам подбросили, а то мы с дедом скучаем.