Гришку не надо долго упрашивать — побежал. Зять — городской парень, инженер с металлургического завода, ему нравится вся эта деревенская простота тестя, он улыбается, берет в руки бутылку, рассматривает этикетку.
— А в чем тут секрет? — спросил он. — «Столичная»?
Иван ухмыляется:
— Не, не столичная, наша, периферийная. — И подмигнул.
— Такая чистая! — удивился зять.
Гришка принес стопки, налили.
— С праздником! — сказал Иван, и, чокнувшись, они быстро выпили, будто и в самом деле боялись, что их кто-то застанет за этим делом. — Ну как? — спросил Иван.
— Хороша! Крепкая! — похвалил Гришка.
— Ну надо же! — продолжал удивляться зять. — Главное — чистая и запаха не чувствуется.
— Значит, одобряете? Всё! Оставляем на месте до обеда.
Закусили помидорами, высосали их со смаком. Иван съел свой целиком, у зятя осталась кожица, и он не знал, куда ее деть, оглядывался по сторонам. Иван помог ему:
— Да брось вон на землю, шо ты носишься с ею?
Повеселели, разговорились.
Гришка вспомнил что-то, побежал в дом. За ним вскоре ушел и зять — магнитофон настраивать: привезли с собой.
8
От нечего делать Иван взял палку, вышел за ворота. Там, возле дома Непорожнего, мужики уже дулись в домино, «забивали козла». Иван не любил эту игру, ворчал про себя на мужиков, когда они и в будний день, и в праздник, вот так убивали время. Когда же это было, чтобы мужику делать было нечего? А теперь сидя-ат… И этот лоботряс с ними, Митька Сойкин, соседский парень через дорогу. Гришкин ровесник, а пристал к мужикам как репей: не успеет с работы прийти — сразу бежит к ним черные костяшки гонять. И на работе тоже, говорят, домино из рук не выпускает. Работает он монтером в больнице, за целый день если случится где пробку заменить или другую лампу вкрутить, так это, он считает, много сделал. Часами вместе с выздоравливающими стучит костяшками где-нибудь в глухом углу коридора. И не надоедает человеку.
«Нет, непутевый народ…» — думал о них Иван и обычно обходил их стороной. Но сегодня праздник. У Ивана хорошее настроение, ему хочется на люди, и он подошел к ним. Поздоровался и тут же заметил:
— Думал, хоть игру какую новую сочинили ради праздника, а вы все то же. У вас, наверно, на заду уже мозоли, как на пятках, понатерли?
— Мы закаленные, дядя Иван, — первым отозвался Митька и захохотал.
— А ты бы последним высказывался, — сказал ему Иван. — Молодой, а протираешь штаны, как инвалид престарелый.
— Ну вот, сразу упреки-подозрения…
— Не вноси смуту в наши ряды, Павлович, — сказал весело Непорожний и, подняв высоко над головой руку, выждал, пока сосед сделает свой ход, ударил с силой доминошной костяшкой по столу: — Все! «Козлы»! А? Вот как надо играть! А теперь считайте! Может, сыграешь с нами, Иван Павлович? Надоело мне с этими слабаками.
— Не, некогда мне, — покрутил головой Иван. — Я сейчас пойду: гости там, дети поприехали.
— Тебе все некогда, все некогда. Сколько мы живем, все тебе некогда. Ну теперь же уже одни остались: детей вырастил, скотину не держишь, ну поживи ты для себя хоть немного.
— А я для кого живу? — возразил Иван.
— Да нет… Свободно… Для своего удовольствия!
— Легко? — подхватил Иван.
— Легко. А что?
Их разговору помешал уполномоченный — шел куда-то по улице, завернул к шумной компании. Постарел он уже, тоже с палочкой ходит, как и Иван. Он, правда, уже и не уполномоченный, но все равно там, в активистах при поссовете, выполняет разные поручения.
Подошел, долго качал головой, глядя на азартную игру, укорил:
— Сидите, прожигаете время… Лучше бы по грядке вскопали да укропу посеяли, и то польза была бы. Он ведь на базаре по тридцать копеек пучок!
— Укропу, говоришь? — переспросил Митька, изучая свои костяшки и раздумывая, какой сделать ход. Наконец выбрал, клацнул об стол, поднял голову: — Укропу? Да ну его!.. — срифмовал он и сам первый захохотал. Мужики поддержали его — взорвались дружным смехом. Один Иван сердито посматривал на бывшего уполномоченного, с давних пор не мог простить ему ни отрезанного огорода, ни коровы.
Так и не добившись к себе внимания от играющих, бывший уполномоченный обратился к Ивану:
— А вы, Иван Павлович!
— Шо я?
— И вы поддерживаете это? — кивнул он на мужиков.
— Насчет укропу, што ли? Он у меня и так растет по всему огороду, сам, без посева.