— А огород надо вскопать на зиму под картошку?
— А огород надо вскопать сейчас, — продолжал Иван. — И, пока не пришли морозы, весь засадить его цибулей. Не весь, конечно, низ и немного наверху оставить под другие овощи, а остальное все под цибулю. Ее в этом году почти совсем в продаже нету, а как появляется — пять рублей кило и — в драку. С нею и возни меньше: потребкооперация приедет и заберет. Правда, они дешевле заплатят, чем на базаре, но зато не стоять. Вон нынче один за другим заготовители ходють и все спрашивают: «Нет ли продажного луку?» Нету. Кто же знал?.. Вот такой мой план. А с луком еще долго будет нехватка: колхозам да совхозам сразу не повернуться, у них хозяйства большие. Так што не прогорим.
На том и порешили.
10
Утром чуть свет Иван подался в город на раздобычу семян лука. На колхозном рынке раз обежал все ряды — не заметил, другой раз обошел помедленнее — нету. Поднялся на второй этаж, снова спустился вниз, обошел все ларьки — нигде и в помине нет. «Наверно, еще рано, — успокаивал себя Иван. — Потолкаюсь пока, может, кто и привезет». Слонялся по базару, приценивался к разным вещам, спрашивал просто так, лишь бы время убить. Некоторые уже стали подозрительно коситься на него: что за мужик такой со свернутым мешком под мышкой? Ходит вразвалочку, заглядывает всюду, а ничего не покупает?
— Почем картошка, тетка?
— Иди, дядя, иди. Она тебе не нужна, третий раз спрашиваешь. Не то, видать, ты ищешь, — и она выбрала из кармана деньги, запихнула глубоко за пазуху. — Иди, а то милиционера покличу.
— Тю, дура, — обиделся Иван и пояснил: — Не нужна, конечно. У меня своей полон погреб. Хочу половину продать — вот и приценяюсь.
— Приценяется он! Привезешь, тогда и узнаешь, что почем. Иди, — и она отмахнулась от него, не поверив ни одному его слову.
Иван отошел и поплелся дальше, уже не подходя к прилавкам. В самом конце рядов заметил старичка и возле него аккуратно разложенные разной величины и формы луковки, заторопился к нему. Обрадовался. «Вот он, сеянец! — Иван взял из одной кучечки луковичку, стал рассматривать, пока старичок вежливо и очень культурно разговаривал с покупателем. «Надо будет спросить, что это за сорт, урожайный ли…» А старичок тем временем охотно объяснял тому, что подошел раньше:
— Это отличный сорт! Настоящий голландский! Если вы все сделаете, как я вам говорю, к маю у вас расцветут тюльпаны. А если вы хотите иметь ранние, скажем к Восьмому марта, то надо…
Иван понял, что это не те луковицы, но стоял, слушал — ему ведь все равно торопиться некуда. Дождался, спросил:
— Мне цибуля нужна… Лук-сеянец.
— Не держим, — сказал старичок, и интерес к Ивану в его глазах погас. Он аккуратно двумя пальцами отобрал у Ивана луковичку и положил на место.
— А где можно достать? Не знаете, случаем?
— Не знаю, не знаю. Пройдите на Сенной, может быть, какой колхоз и привез.
Сенным по старинке называлась часть базара, где прямо с машин, с возов торговали своим товаром колхозы: арбузы, дыни, яблоки, картошка, капуста — все это продавалось здесь ведрами, мешками. Именно здесь люди запасались овощами и фруктами впрок: брали для засолки, консервирования. Здесь же паслись и спекулянты: брали оптом по дешевке, придерживали месяц-другой, а когда сезон уходил, выносили на рынок и, заломив непомерную цену, продавали все это кучками, штуками, граммами.
Иван обходил возы, вдыхал терпкий запах овощей и фруктов — тот единственный и неповторимый запах, который бывает только осенью и только на таких вот базарах. Иван помнил и любил этот запах еще с тех давних детских лет, когда они с отцом на лошади привозили сюда продавать гарбузы. Давно это было, еще до коллективизации. Уродились они тогда невиданно. Огромные, будто валуны, валялись по огороду. Крупные себе оставили, а мелкие, величиной с голову, погрузили в бричку и отвезли на базар, Помнит Иван, что они продали тогда эти гарбузы все сразу — возом. Какой-то мужик купил и попросил отвезти их к нему домой на окраину города…
«А сеянца нету… — огорченно подвел итоги своего скитания Иван. — Похоже, с цибулей у нас ничего не выйдет…»
Увидел — с одного грузовика продавали поросят. С заветренным лицом молодой мужик держал за задние ноги визжащего поросенка и громко спрашивал: «Кому?» Но люди лишь косились на него и проходили мимо: мало охотников находилось возиться с живым поросенком. Иван подошел поближе, остановился. «Мучит животное, — пожалел он поросенка. — Так же можно ноги ему повыкручивать…»
— Бери, отец, чего раздумываешь?