2 февраля подступили татары к стенам Владимира. Ужаснулся народ, увидев огромное полчище врагов. Князья Всеволод и Мстислав и воевода ободряли жителей. Небольшой конный отряд татар подъехал к Золотым воротам, и посланные Батыем люди спросили:
– Здесь ли великий князь или нет?
Вместо ответа со стен было пущено несколько стрел.
– Не стреляйте! – кричали из татарского отряда.
Затем татары выставили вперед взятого в плен князя Владимира Юрьевича и спросили:
– Узнаете ли вашего князя?
Изможденного, исхудалого Владимира трудно было узнать. Заплакали от горя братья его и воины, когда наконец признали его. Всеволод и Мстислав порывались немедля выйти из города и ударить на татар в открытом поле.
– Умрем, – говорили они дружине, – но умрем с честью и в поле!
Опытный воевода Петр сдержал их: надеялся он, что великий князь соберет войско и подоспеет вовремя на выручку своей столицы.
Часть войска Батыева отправлена была к Суздалю. Город этот был скоро взят. Немного спустя та же участь постигла и Владимир. Татары окружили его стены, установили свои пороки (стенобитные машины) и стали громить город. 6 февраля начали готовиться к приступу. Князья и бояре вполне сознавали, что спасения нет, что им не совладать с бесчисленными полчищами врагов, но унижаться и просить мира они считали постыдным да и бесполезным: им хорошо было известно, что татары никому пощады не дают. Оставалось одно – умереть, обороняя родные стены. Князья и некоторые бояре постриглись в иноки и приготовились к смерти. 7 февраля, в воскресенье, начался приступ; ворвались татары в город у Золотых ворот и с северной стороны от речки Лыбеди и еще в нескольких местах. Князья с дружиною укрылись в Старый, или Печерный, город, а епископ Митрофан, великая княгиня, супруга Юрия, с дочерью, внуками, снохами, с боярами и многими из жителей заперлись в главной соборной церкви. Татары отбили наконец церковную дверь, ворвались во храм, и начался грабеж. Драгоценные камни, золото, серебряные сосуды, ризы с икон, древние княжеские одежды, которые хранились в церкви, – все попало в руки хищников. Татары зажгли ее. Епископ громко молился и благословлял всех несчастных, осужденных погибнуть в пламени. Одни погибли от огня, другие задохнулись от дыма. Жители от старого до малого были беспощадно избиваемы; те немногие, которых хотели татары увести в рабство и тащили за собой, босых и нагих, гибли от стужи и болезней.
Князья Всеволод и Мстислав, видя, что никакой возможности нет отразить татар, отважились с небольшим отрядом пробиться сквозь полчище врагов и оба погибли в бою.
После того татары разделились на несколько отдельных отрядов: одни пошли к Ростову и Ярославлю, другие – на Галич и Городец, Переяславль, Юрьев, Дмитров и другие были взяты. В один февраль татары овладели четырнадцатью городами, кроме множества слобод и деревень.
Великий князь Юрий стоял в это время с войском на реке Сити. Когда весть о гибели столицы и семьи дошла до князя, он, по словам летописца, зарыдал…
– Господи, – проговорил он, – разве пришел для меня конец Твоему милосердию?! Лучше мне умереть, чем жить на этом свете. Ради чего останусь жить?
Но мужество не покинуло его: он решился вступить в бой с врагом. Отряд, посланный на разведку, вернулся с вестью, что татарские полки уже обходят русских. Юрий, брат его Святослав и племянники изготовили войско к бою.
Словно грозные тучи надвинулись полчища татар со всех сторон на русскую рать… Закипел кровавый бой… Отчаянно бились русские, напрягали они все силы – бились насмерть… Все было напрасно! Татары одолели: их и числом было больше, и в военном деле у них было больше сноровки, чем у русских воинов, из которых многие держали и оружие в руках первый раз в жизни. В этой несчастной битве, 4 марта, был убит и великий князь, и множество воинов. Один из племянников великого князя Василько попал в плен. Татары предлагали ему перейти на их сторону и помогать им в походе своими указаниями… Василько с негодованием ответил, что он не может быть заодно с лютыми кровопийцами и врагами отечества. Татары его убили.
Полчища Батыя направились к Новгороду. Слышали хищники много о богатствах его. Взяли они Волок-Ламский, Тверь и подступили к Торжку. Две недели длилась осада. Жители оборонялись мужественно – надеялись, что новгородцы вовремя подоспеют на помощь и выручат их из беды. Но помощь не приходила. Город был взят, и жители беспощадно истреблены. Двинулись татары дальше, уничтожая все на пути, «кося людей (по выражению летописи) как траву». Около ста верст оставалось врагам до Новгорода, но они неожиданно повернули назад. Дело в том, что наступала весна; начиналось весеннее половодье рек и озер. Новгородская область изобиловала реками, озерами и болотами, и потому татарам приходилось беспрестанно устраивать переправы. И в наше время очень нелегкое дело устраивать их, особенно для многочисленного войска, а для татар это было гораздо труднее. Если нельзя было перейти вброд, то переправлялись они через реки обыкновенно так: делали большие кожаные мешки, набивали их сеном или клали в них одежду, сгоняли лошадей в воду, к хвостам их привязывали мешки, и на них, как на плотах, переправлялись. Понятно, что при широком разливе рек и быстром течении их такой способ переправы был очень опасен: кроме рек в Новгородской области на пути татарам беспрестанно встречались бы и широкие озера, и вязкие болота. Притом степняки привыкли к степному сухому воздуху, и сырость порождала между ними болезни. Таким образом, природные свойства Новгородской области спасли Новгород от татарского погрома.