Без вчерашнего дня не было бы сегодняшнего.
А наша сегодняшняя жизнь начинается с Великого Октября.
Не зная вчерашнего дня, не поймёшь сегодняшний. И не разглядишь завтрашний.
Мы листаем страницы нашей Конституции, и перед нами встаёт незабываемый вчерашний день.
Во Дворце пионеров, в просторной светлой комнате за столом сидят ребята. А во главе стола — пожилой человек, невысокого роста, с коротко подстриженными седыми волосами. И хотя он седой, глаза у него молодые. Мальчишеские глаза у этого пожилого человека. И вокруг шеи повязан красный галстук. Не новенький шёлковый галстук, а старый, кумачовый, полинявший от времени.
Этот человек — один из первых пионеров — пришёл к сегодняшним ребятам, чтобы рассказать о далёком пионерском сборе, который проходил на Красной Пресне в Москве зимой 1922 года.
— Мы собрались в большом зале, — рассказывал гость ребятам. — Зал был нетопленый, и мы жались друг к дружке, чтобы было потеплее. Одёжка на нас была сильно поношенная, а ботинки «просили каши»…
Ребята, сидящие за столом, переглянулись: почему это сбор проходил в нетопленом зале и почему ботинки «просили каши»?
А седой человек с мальчишескими глазами продолжал:
— В зале под потолком горела только одна лампочка.
— Остальные перегорели? — спросила девочка с льняными косичками.
Но гость покачал головой:
— Нет, лампочки не перегорели. Не хватало электроэнергии. И дров не было, чтобы протопить печь в зале. И мы все были голодными.
— Почему голодными? — не вытерпел, спросил мальчик, стриженный под ёжика.
— Нам в то время давали по осьмушке хлеба в день.
— А что такое осьмушка?
Тогда первый пионер протянул ладонь, а ребром другой ладони как бы отрезал часть. Маленькую часть.
— Вот такой маленький кусочек хлеба, осьмушку, и выдавали нам на день.
— Почему? — спросили сразу несколько голосов.
— Время было тяжёлое, — продолжал первый пионер, — но мы не падали духом. И на своём сборе не говорили о рваных ботинках, не жаловались на голод. Мы думали о том, как строить новую жизнь.
— Какую… новую? — спросила девочка с косичками.
Гость на мгновение задумался и сказал:
— Чтобы хватало школ и тетрадок, чтобы летом выезжать в пионерские лагеря, чтобы можно было учиться на кого захочешь…
Ребята опять удивлённо переглянулись.
— Какая же это новая жизнь? — вскочил с места мальчик в очках. — Самая обычная.
— Вот видите, для вас обычная, а для нас она была новой. Мы мечтали о такой жизни.
Гость задумался. И вдруг глаза его молодо заблестели, и он сказал:
— На нашем первом сборе горела только одна электрическая лампочка, а в большинстве домов и одной не было. Горели керосиновые лампы и стеариновые свечи. В стране было мало электростанций. Но та единственная лампочка, которая горела на нашем сборе, казалось, светила нам из будущего, звала нас вперёд. Мы верили — придёт время, и в каждом доме будут светить электрические лампочки.
— Значит, вы мечтали о нашей жизни! — сказала девочка с косичками.
— Выходит, что так. Мы мечтали построить такую жизнь если не для себя, то для других ребят, — для вас. И мы были счастливы, что сможем сделать что-то очень важное для тех, кто придёт нам на смену.
Я вспомнил рассказ первого пионера, и в моей памяти ожили слова:
«В интересах настоящего и будущих поколений».
Эти слова — из нашей Конституции.
Делать счастливыми других — тоже большое счастье. И это записано в нашем Основном законе.
В те далёкие годы — первые годы Советской власти— государство уже много делало для ребят. Появились первые школы-новостройки. Запели горны в первых пионерских лагерях.
Но ещё больше делали для будущего. В интересах будущих поколений — в ваших интересах, ребята.
В Ленинграде, на Марсовом поле, похоронены павшие революционеры. Их именами сегодня названы города, заводы, корабли. Они отдали свои жизни, чтобы будущим поколениям жилось хорошо.
Есть там одна гранитная плита, на которой написано:
«Юному артисту-агитатору Коте Мгеброву-Чекан. 1913–1922 год».
Девять лет было Коте, когда он погиб за Революцию. Он был мальчишкой, но в его груди билось мужественное сердце бойца. Котя воевал с врагами революции не с винтовкой в руках — он был для этого слишком мал — он читал революционные стихи. Читал их горячо и ярко. И люди, слушая выступление маленького артиста-агитатора, чувствовали прилив сил.
Родители Коти были артистами героического рабочего театра. А когда белогвардейские войска наступали на красный Питер, рабочий театр направился на фронт, чтобы своим искусством помочь бойцам Красной Армии. С театром на фронт поехал и маленький Котя. Мальчишка выступал перед бойцами в самых опасных местах. Над его головой свистели пули, а рядом рвались снаряды. Но маленький артист-агитатор своим искусством вдохновлял бойцов на подвиг. И они говорили: «Если такой маленький не боится пуль, то нам и подавно не к лицу кланяться пулям беляков».