ЛЕНИН
Но есть на Волге один дом, который особенно дорог людям. Этот скромный дом, который находится в городе Ульяновске, знают люди всего мира. В этом доме прошли детские годы Владимира Ильича Ленина.
Каждый раз, когда переступаешь порог этого дома, кажется, что после долгой разлуки возвратился в родной дом. Здесь всё знакомо — и старый рояль в гостиной, и керосиновая лампа над большим обеденным столом, и кресло в углу кабинета Ильи Николаевича. И Володина комната под самой крышей.
Я нетерпеливо поднимаюсь по крутой лестнице и останавливаюсь в дверях. Комната маленькая — можно измерить несколькими шагами. Железная кровать, покрытая белым покрывалом, письменный стол и два стула с гнутыми спинками. На стене географическая карта с полушариями да полки с книгами.
И ещё белая кафельная печь. Когда она топилась, хорошо, наверное, было прибежать с мороза и прижаться к ней ладонями и щекой.
Я стою на пороге Володиной комнаты и словно жду, что сейчас послышатся торопливые шаги и сюда войдёт мальчик в гимназическом мундирчике с блестящими пуговицами. Рыжеватые волосы, выпуклый лоб, тёмные глаза… Володя Ульянов.
Мне кажется, что я знал большую и дружную семью Ульяновых: трёх сыновей — Александра, Владимира, Дмитрия, и трёх дочерей — Анну, Ольгу и самую маленькую — Маняшу. И родителей — Илью Николаевича и Марию Александровну.
В этом доме жили дружно и интересно. По вечерам в гостиной звучал рояль. Дети пели или слушали музыку. Или же вся семья собиралась в гостиной за большим столом. Мерцал огонёк керосиновой лампы (электрического освещения тогда не было), и мама, Мария Александровна, читала вслух интересную книгу. А под Новый год в гостиной появлялась пахнущая лесом ёлка и загорались свечи…
Окно Володиной комнаты выходит в сад. И летом, когда оно было открыто, с Волги доносились гудки пароходов. Они тревожили сердце. Звали в далёкий путь. И однажды волжский пароход, шумно работая колёсами, навсегда увёз семью Ульяновых из родного Симбирска (так раньше назывался Ульяновск).
Я стою на пороге Володиной комнаты и прислушиваюсь. Гудки с Волги доносятся сюда и теперь. И мне кажется, что я слышу гудок того парохода, который вёз Володю навстречу его героическому будущему.
Каждый раз, когда я приезжаю в родной город, то прихожу на площадь к Финляндскому вокзалу и долго стою перед памятником Ленину.
Памятник этот не обычный: вместо постамента — броневик. А Ленин стоит на башне броневика.
Этот памятник знаком мне с детства. Мы, ребята, часто приходили сюда и самым внимательным образом рассматривали броневик, трогали броню, считали пулемёты. А потом задирали головы и встречались глазами с Лениным. И мысленно переносились в апрельский вечер 1917 года. Что произошло в этот вечер, нам рассказывали старые большевики — так тогда называли ветеранов революции.
Шёл 1917 год. В России прогнали царя. Революция! И Владимир Ильич спешит на Родину из Швейцарии, где он скрывался от жандармов царя. Когда поезд прибыл и Владимир Ильич вышел из вокзала, то остановился от неожиданности: вся вокзальная площадь была полна народу. Рабочие, солдаты, матросы пришли встречать Ленина. Площадь гудела. Звучали возгласы:
— Да здравствует Ленин!
— Да здравствует революция!
Увидев вооружённых солдат, Владимир Ильич спросил:
— Караул наш?
— Наш, товарищ Ленин.
— А броневики? — он кивнул на два броневика, стоящих у выхода из вокзала.
— Наши! — был ответ.
Вот тогда-то Владимир Ильич и решил выступить с башни броневика. Всем будет видно и слышно.
Ленин говорил, что царя прогнали, а война продолжается, землю крестьянам не дали, а заводы по-прежнему принадлежат капиталистам. Значит, революция ещё не победила. Но революция победит. И свою речь Владимир Ильич закончил словами:
— Да здравствует социалистическая революция!
…Я стою на вокзальной площади у подножия памятника, и мне кажется, что ещё не замер голос Ильича, а броневик вот-вот с грохотом покатит по булыжной мостовой Питера.
В детстве я жил летом на озере Разлив в дачном местечке Тарховке.
Мы жили на берегу, где было много домов, дач, где звучала музыка и гуляли отдыхающие.
А другой берег озера Разлив был пустынным. К самой воде подступил лес. И даже лодки редко причаливали к тому берегу. По утрам над озером курилась голубоватая дымка тумана, и противоположный берег казался загадочным…