– Ты хотел сберечь эти цветы, но одной воды им мало. – Гертруд провела рукой по земле, коснулась пальцами хрупких стебельков. – Этим цветам нужно солнце.
«Что нам делать?» – грустно пропела у неё в голове Шана. – «Как помочь? Цветы гибнут. Все гибнут».
– Есть идея, – Гертруд поднялась с колен. – Разбери завал, восстанови родник, а я обещаю принести тебе цветов, которые не завянут. Только придётся подождать.
– Обещаешь? – стуканец сурово посмотрел на женину. Та кивнула.
– Обещаю. Восстанови родник, – Гертруд развернулась и положила руку на голову Шане. – Нам пора обратно, надо обернуться до ночи.
Когда они выбрались, дракониха расправила крылья и оттолкнулась от скалы. Она летела, ловя потоки воздуха, поднимавшиеся от нагретой земли. Гертруд парила рядом с ней.
«Что ты задумала, куда нам нужно?» – Шана буквально лучилась любопытством.
– Сначала к стекольщику Хансу, он живёт недалеко от Камнедола, заодно заберём корзинку. А потом в Сумрачный лес, – Гертруд весело рассмеялась, купаясь в потоках воздуха.
«Сумрачный лес, ты уверена?» – Шана тоже развеселилась, заложила крутой вираж и нырнула вниз. – «Где там твой Ханс?»
К Камнедолу они вернулись, когда солнце висело в зените. От реки, рядом с которой приземлилась Шана, веяло прохладой. Дракониха устроилась в тени разлапистой ивы и принялась жадно пить. Гертруд пошла вдоль берега, пока не вышла к небольшой заводи и деревянным мосткам. Чуть в стороне стоял небольшой деревянный домик, ещё дальше – отсюда было невидно, но Гертруд точно знала – глиняная печь и каменный сарай на берегу реки. Там Ханс трудился. Его основными покупателями были алхимики и колдуны всех мастей, а ещё зелейники, лекари и травницы.
– Ханс, ты дома? – Гертруд поднялась по ступеням и постучала в дверь. Ответом был звук падения, шорох и торопливые шаги.
Ханс выглядел взлохмаченным и недовольным, точно незваный гость разбудил его. Но, увидев Гертруд, он расцвёл в улыбке. Стекольщик был ещё молод, на бледных щеках и носу яркими пятнышками горели веснушки. Русые волосы, давно не стриженные, стояли торчком.
– Гертруд, красавица моя! Что ж ты не предупредила, что придёшь? – Ханс улыбнулся и пропустил гостью в дом.
– Я и не знала, что приду. Мне нужны сферы, – Гертруд огляделась по сторонам. Сколько бы раз она ни приходила сюда, всегда находила что-то новое. Например, на бочке слева от входа красовался прозрачный стеклянный лебедь. А в прошлый раз там стояла синяя ваза с загнутым по спирали горлышком.
– Для чего? – Ханс деловито осмотрел полки в гостевой комнате, как он её называл. На самом деле это был закуток, отгороженный лоскутным одеялом, где он хранил готовые изделия, сделанные не на заказ.
– Для светлячков, – Гертруд подошла к Хансу и встала рядом.
– На постоянку? – Ханс улыбнулся и повернул голову к гостье. – Красавица моя, ты не перестаёшь меня удивлять. Уверен, история захватывающая.
– Потом расскажу. С чаем и пирогами, – кивнул Гертруд, выбирая нужные ей сферы.
Вскоре она получила полную корзину стеклянных шаров, переложенных соломой. Чтобы те не выпали, сверху всё закрывалось плотной крышкой. Гертруд пообещала вернуться уже завтра с оплатой и историей. И, конечно же, с пирогами. Сейчас как раз поспели вишни, да и груши были в самом соку. Так что у торговок на базаре можно было купить вкуснейшие летние пироги.
Шана ждала подругу рядом с ивой. Дракониха отряхивалась, разбрызгивая алмазные капельки воды. До поля, где Гертруд оставила корзинку, шли пешком. Воздух дрожал от зноя и казался плотным, медвяным от запаха цветов. Дорога стелилась под ноги, согревая ступни и лапы. Подруги болтали о прошлом и будущем, строя планы на совместные полёты, когда деревья окрасятся алым, а в котелках забулькает пряное вино.
Гертруд забрала корзину и уверенно оттолкнулась от земли, следуя за Шаной в небеса, уже почти белые от зноя. Времени было ещё предостаточно, но нужное место ещё предстояло найти.
Сумеречный лес был старым, огромные деревья не мог обхватить руками даже взрослый мужчина, а иные – и десяток. Здесь всегда было прохладно и темно. Солнечный свет почти не мог пробиться к земле, пятная тонкими лучиками редкие прогалины. Тишина под лесным пологом полнилась шорохами и шёпотами. Из-за каждого дерева, казалось, за ними наблюдали. Сама земля здесь была пропитана древней силой и тайной. Подруги ступали медленно, оглядываясь по сторонам. Здесь, на опушке, лес был им не опасен, а в чащу никто не рисковал забираться.
Гертруд шла и шла, выискивая нужное ей место, которое приметила, когда бывала здесь прежде. На этой древней земле росли самые сильные грибы и травы, в здешних ручьях текла необычная вода. И потому немногие люди решались вступать под полог Сумеречного леса.
Гертруд и сама не могла сказать, как долго они шли. Вот, наконец, подруги выбрели на поляну, полностью скрытую от внешнего мира огромными деревьями и их кронами. Но на ней было светло. Траву, цветы, стволы усеивали крошечные огонёчки, которые не желали сидеть на месте, перепархивая и зависая в воздухе.
– Светлячки-огоньки, кто хочет на новое место переселиться? – Гертруд поставила на траву стеклянные сферы, набрала мха и уложила его на дно каждой ёмкости.
Вскоре сначала один, потом ещё несколько светлячков нырнули в стеклянные сферы и расселись на мхе. Забрать их силой было нельзя, только предложить. Гертруд прикрыла сосуды.
– Лес зелёный древний, позволь взять немного твоей красоты, чтобы поделиться с тем, кто по ней тоскует! – Гертруд подождала пару мгновений и начала работать. Она уложила платок на дно пустой корзины из-под фруктов, на него положила слой почвы и слой мха, а сверху – травы и цветы, аккуратно выкопанные вместе с корнями. Закончив со всем этим, она поклонилась и ушла с поляны, стараясь не потревожить больше ни одного из его обитателей. До самой опушки леса подруги молчали.
«Всё-таки там жутко», – Шана расправила крылья. Пока они были в лесу, солнце перевалило через зенит и начало клониться к земле.
– Согласна, – Гертруд поудобнее перехватила корзины и осторожно оттолкнулась от исходящей жарким паром земли.
Обратный путь к скалам был трудным, сказывался и лишний вес, и заканчивающееся уже действие мази. До заката должно было хватить, но Гертруд пользовалась полётом уж слишком активно. Полетели сразу к расщелине, Шана нашла её быстро – у драконов была отличная память на всё, что казалось им важным. Стуканец уже ждал подруг, нетерпеливо подпрыгивая. Завал он успел разобрать и теперь ждал ответной любезности. Гертруд протянула ему корзину со светлячками.
– Они будут жить здесь и дадут нужный свет. Они позаботятся о цветах, – пояснила она. После чего Гертруд удобрила почву делянки стуканца землёй и мохом из леса.
Шана легла на неё животом, подвернув лапы. Тепло её тела, огонь, что горел внутри каждого дракона, согревал землю, пробуждал в ней жизнь. Стуканец с великой осторожностью расставлял драгоценные сосуды со светлячками по выступам скалы и обломками сталагмитов. Некоторые жучки успели вылететь и теперь изучали новый дом.
Гертруд тем временем высадила все принесённые травы и цветы в согретую драконихой землю.
– Они привыкли расти и цвести без солнца, при свете светлячков. Здесь им будет уютно, – Гертруд похлопала по земле ладонями.
Шана прочертила когтями по камню бороздки, чтобы вода из озера могла питать землю.
– Мы выполнили обещание, присматривай тут за всем, – Гертруд улыбнулась и поспешила к выходу из пещеры.
Когда она с Шаной взобрались наверх, мазь уже почти перестала действовать. Гертруд выдохнула и отряхнула руки. Родник опять был в полную мощь. Трава уже начала выпрямляться, на кустах пробились новые листочки. Подземная вода имела особую силу, не зря же драконы прилетали именно сюда, чтобы отдохнуть и напиться.
Гертруд подняла голову и посмотрела в небо, усыпанное летними звёздами. Жара спадала, впитываясь в землю, в тело, в сам воздух. Рядом утробно заурчала Шана, дракониха пела песню лета, расправив крылья под звёздным светом. А у ног её расправлялись травы, потому что летом всё должно зеленеть и цвести, наполняя жизнью и теплом всех и каждого на год вперёд.