* * *
Когда Светлана, моя старая знакомая скинула по электронной почте нужный мне список, достаточно было пару минут сверить его со списком капитана Бибикова. Совпала одна фамилия и один адрес. Понятно, что имена, конечно, были разные. Действовать нужно было быстро.
Я подъехал по указанному адресу и тут же понял, что не я один такой шустрый и догадливый… Около нужного мне подъезда на холодной скамейке одиноко сидел отец Михаил, он просто сидел и смотрел в одну точку, явно о чем-то тихо и глубоко размышляя. Он был, так сказать, в «штатском». Что ж, иногда и священнику хочется побыть обычным человеком, нежели пастырем. Рядом с ним лежал небольшой рюкзак, который священник обнимал одной рукой.
Почему-то я совсем не удивился этой неожиданной вроде бы встрече. Наоборот, я даже подумал, что он как будто ждет именно меня. И я был прав.
* * *
— Я не понимаю, как это возможно? Как у него рука поднялась? Неужели он думает, что украденная святыня излечит кого-то? У меня это в голове не укладывается, – моему возмущению не было предела.
И хотя мы сидели уже не на кухне моего друга поздно вечером, а в небольшом кафе, и кроме нас посетителей не было, батюшка тут же опять поспешил остановить мой пыл.
— Тише ты, тише! – он положил свою руку на мою, – ты прав, воровством нельзя получить благословение святых. Святые мощи – они же принадлежат всем верующим, а не лично мне или Церкви. В Церкви есть каноны, положения, которые создавались и выполнялись столетиями, тысячелетиями. Существует заповедь «Не укради», и она касается абсолютно всех людей, которые прислушиваются к Слову Божию. Знаешь… Вокруг образа священника очень часто складываются ложные стереотипы: якобы он всех учит и учит, как нужно жить, а сам втихаря нарушает все, что можно.
— Прости, это ты все к чему?
— Понимаешь… все гораздо серьезнее, гораздо серьезнее… парень не крал мощи.
— Я не понял, что значит: «не крал мощи»? Они же пропали из церкви и главное, где ковчег? Я чего-то не знаю? Расскажи!
— Эко много у тебя вопросов! Давай-ка закажем немного водки, я уж, наверное, лет пять не пил, а чувствую, сегодня надо.
— Какая водка? Ты, о чем? Это же обычная кафешка, здесь нет спиртного, да и нельзя тебе, ты же священник.
— Ну да, ну да, – отец Михаил попытался встать со стула, но туже снова сел, – я все же постараюсь пояснить. Все мощи святых Церковь хранит с величайшим благоговением и не допускает, чтобы они оказались у мирян, не дай Бог, чтобы появилась хоть слабая возможность, чтобы кто-то осквернил их специально или по глупости. А что делать, если они нужны срочно, сейчас и конкретному человеку?
— Глупости, спасают не мощи и не крест. Спасает вера и любовь. В это я верю и это-то я говорю священнику?
— Ты опять прав, подлинный, истинный смысл жизни действительно очень простой – любить, а ведь любовь – это, прежде всего, жертвование.
— Прости, а при чем здесь жертвование?
— А что, по-твоему, главное – ходить в храм, молиться и свечки ставить? Любовь – это не просто чувство, это, прежде всего, действие. Мы всегда думаем, что для хороших дел будет завтра, а сегодня стоит подождать, а ведь завтра может и не быть. Действовать нужно сегодня…
Он немного помолчал, внимательно посмотрел на меня, а затем глубоко вздохнул:
— Они нужны были на время, всего на одну ночь, так как его мать тяжело больна, прикована к постели, она не в силах была прийти в церковь, и он, и я надеялись, что святые мощи помогут исцелить его мать. Это я их отдал ему…
— Сукин ты сын! Да простит меня Бог, если он есть, – теперь уже я жалел, что в этой кафешке не продают водку, я бы точно сейчас выпил, – как ты мог? Мало того, что ты священник! Ты же мой друг! Песни мне еще пел по ночам, помоги, мол, найти преступника! Как же так? А, батюшка?