Ребята сидели недалеко на скамеечке и тихо разговаривали о чем-то о своем.
— Так здесь же целое состояние! Давай соберем, продадим, вот тебе и деньги на ремонт храма, думаю, у них хорошая нумизматическая стоимость!
— Да нет, Игорь, грех это. И я уже догадываюсь, почему вода ушла из родника именно после сильной грозы, когда нет никого и темень. И наоборот, удивляюсь, почему так мало монет? Видно, не я один такой начитанный.
— В чем грех? Я не понял? Мы же их не украли и на благое дело хотим отдать.
— Да нет, как не украли? Именно украли, если возьмем. Это чужие деньги, это деньги родника. Не зря говорят: «Чужое взять – свое потерять». Люди свои кровные копеечки давали не тебе и не мне, и не храму, а именно ему.
Уже стало заметно темнеть, когда, наконец, камень был серьезно обкопан нами со всех сторон. Ребята подошли к нам, видя, что мы уже закончили.
— Юленька, ведь твоя фамилия же Столярова? – почему-то поинтересовался отец Михаил.
— Да, а что? – вздохнула девочка.
— А дедушку ты помнишь, как звали по отцовской линии? – продолжал любопытствовать священник.
— Да, конечно – Столяров Ефим Леонидович!
— Леонидович? Вот ведь как бывает! Как все сошлось, – батюшка изумленно покачал головой, – пожалуй, у меня есть небольшой подарок от твоего прадеда.
— Подарок? Откуда? Вы шутите! – Юля была искренне удивлена.
— Я не шучу! Завтра обязательно покажу, а сегодня у нас немного другие дела.
Мы обступили валун со всех четырех сторон.
— Ну! Дальше что? – поставил вопрос ребром я, – Матвейка, если можешь, поясни. Куда его переворачивать? На какой бок? В какую сторону?
— А я точно не знаю. Он просто сказал: «Переверни, как было».
— И все?
— И все!
— Что же ты молчал?! Понятно, это конечно чисто по-нашему, по-русски – взяться за дело, а там посмотрим, – я с раздражением плюнул в сторону, – Отец Михаил! Предлагаю перекур, чаем нас угостишь? А то я тут вместо того, чтобы преступников ловить землекопом устроился и устал маленько.
Пока мы сидели в кабинете священника, находящегося в административном здании церкви, и наслаждались горячим чаем, мне позвонил врач и успокоил, сообщив, что отец Юли – Виталий Столяров – уже давно пришел в сознание, поужинал и спит. Ну и славно, хотя, если честно, меня сейчас больше волновало решение загадки родника, заразил меня этой идеей мой друг.
— Батюшка, вот Вы говорите, что сохранилась фотография даже посоха, а фотографии церковного садика, точнее камня c родником до 1911 года у Вас, часом, нет?
— Откуда? – священник тут же понял мою мысль, – большевики, когда разоряли храм, делали это методично, четко по церковной описи, проверяя, чтобы духовенство или местные жители что-то ценное не спрятали, поэтому опись и сохранилась. А фотография в те годы была дорогим удовольствием, люди снимались в основном в специальных фотоателье и то по большим событиям.
— Ну, хорошо, а там рисунки какие-нибудь? Церковь наша красивая, может, местный художник и зарисовывал?
— Игорь! Ты вспомни! Гражданская война, коллективизация, эмиграция, репрессии, снова война… Ничего нет, восстанавливаем все по крохам. Спасибо, Господи, что хоть ковчег сохранился. Кто бы стал хранить рисунок с церковью? Только если он на чем-то ценном нанесен…
И тут я в очередной раз удивился реакции священника на текущие события и его эмоциональности. Он буквально подпрыгнул на стуле, вскочил как ошпаренный и стал бить себя, что есть мочи по голове: «Идиот! А я полный идиот! Безмозглый и тупой идиот. Ну конечно!».
Его поведение явно не гармонировало с тихим и благочинным образом православного священника. Не знаю почему, но он мне таким нравился! Как никогда, сейчас он мне напоминал моего школьного товарища.
— Очки, Юленька, дай, пожалуйста, мне очки, вон там, на краю стола!
Чашки были сметены в сторону. Аккуратно вынув из рюкзака, священник водрузил посередине стола ковчег. Я никогда его и не видел вживую, только на фотографии в отделе полиции.
— Это произведение искусства неизвестных мастеров. Святыня сделана из серебра, золота и китайского тика (просто это дерево практически не гниет). Как правило, на внешних стенах ковчега дается описание жизни святого, или изображена его жизнь, его подвиги, но наш ковчег имеет небольшое исключение. Посмотрите, – батюшка повернул к нам заднюю стенку ковчега, – это мало кто видел, ведь она всегда обращена к стене храма.