C тех пор у отца Михаила появилась мечта – возродить этот родник.
Визиты в местный краеведческий музей, изучение архивов дали только то, что история, описанная в газете, подтвердилась, и то, что водоносный горизонт действительно проходит под церковью. Однако, как вернуть родник яснее не стало.
* * *
Матвей неспеша шел из церкви, баба Валя осталась там по своим делам, извинилась, конечно, что обещала составить компанию, но не смогла. Да вообще-то он на нее и не думал обижаться. Наоборот, он хотел побыть один.
Все в голове просто перемешалось. Было даже как-то странно и неловко после посещения церкви и общения с батюшкой.
— Что я приперся со своим неверием в храм? – думал он, обходя грязные лужи, – люди вон молятся, искренне, наверное, веруют, а я... И зачем я рассказал отцу Михаилу, что немного понимаю, что говорят камни? Что, я волшебник или там язычник какой-то? Говорила мама: «Не рассказывай никому, что у тебя есть особенное чувство, многие его называют шестым, люди тебя не поймут, только испугаются».
Он всегда знал с детства, что каждый камень имеет свою энергию и по-своему воздействует на людей, да и в целом на окружающий мир, он их просто интуитивно чувствовал.
Он даже помнил, что еще играя, совсем маленьким, в песочнице, находил много камушков и раскладывал их в разные кучки. По очень даже ясным ему критериям. Просто одни камни были открыты для общения и разговаривали с ним, а другие, наоборот, молчали и не собирались с ним играть. Что тут непонятного?
Совсем интересные камушки он клал себе в карман и приносил домой. Когда их в квартире скапливалось слишком много, мама собирала их всех в кучу и выбрасывала. Было очень обидно, а ведь многие из них рассказывали очень интересные истории, ну как рассказывали – подержишь их в руке и в голове начинали звучать иные, не свои мысли, иногда даже всплывали целые очень яркие и разные картинки.
— Очень неудобно получилось, теперь отец Михаил явно думает, что я помогу ему вернуть родник, – продолжал он размышлять, уже выйдя на свою улицу, – и как я смогу помочь интересно? Если бы я сам знал!.. Стоп! – Зачем он идет домой, он же хотел заглянуть к Юле. Он ей уже звонил много раз, она не поднимала трубку, на СМС тоже не ответила… Странно.
Они дружили с первого класса. Юля, Юля… В ней его привлекало абсолютно все.
Немножко гордая… как огонь, точнее огонек. Совсем худенькая. У нее было очень приятное лицо, с короткими волнистыми волосами черного цвета. Маленькие губки и умные лучистые темные глаза. Брови тонкие и темные. И она очень приятно пахла, нет, вовсе не дорогим парфюмом. Это был запах свежего хлеба, она, как и он, немного подрабатывала, работала вечерами в небольшой пекарне, и этот ее запах ему очень нравился. Такое чувство, что это был ее естественный запах.
И еще, Юля, как и он, безумно любила гулять по лесу. Правда, нужно признать, у нее сложный характер, порой даже несносный, и с ней ему было нелегко, зато никогда не скучно. Волчонок, а не девчонка.
Юля жила одна с отцом. Ее мать умерла от сердечного приступа, когда ей было всего 5 лет. Жили они в совсем старом доме, который не пощадило время. Дом был совсем ветхим. Темный, некрашеный, покосившийся набок, c мутными маленькими окнами, весь покрытый трещинами и с кривой ржавой трубой. И, что особенно неприятно, в нем был затхлый запах гниения и сырости. Перед домом был небольшой двор, окруженный толстой металлической решеткой. Калитка, скамейка, такой же старый, как дом, сарай и палисадник перед самым домом. Этот палисадник резко контрастировал со всем окружением и был Юлиной гордостью.
Чувствовались вкус и фантазия его хозяйки. В отличие от многих других дворов, этот не был «цветником» всего и вся, наоборот, ее палисадник не был перегружен растениями. Основу составляли декоративные кустарники и многолетние цветы. Матвей не помнил, как многие из них назывались, хотя Юля много раз рассказывала ему про них, запомнил только, как выглядит резеда, фиолетовая гортензия и галантусы.
Плохо было не то, что они живут в старом доме, на ремонт которого у них не было денег, а то, что отец Юли пил и пил запоями. Два-три раза в год он уходил в пьянство на неделю, а то и на две. Еще хуже было, что при этом он ничего не соображал.
Это была огромная Юлина беда, она любила отца и искренне хотела ему помочь. Пробовали все: кодирование, таблетки, уколы, но ничего не помогало.