На второй неделе пьянства организм привыкал к водке, отец внешне сильно не пьянел, начинал скандалить и лезть драться со всеми, не жалел и дочку.
Вчера, когда Юля пришла в школу, на руках у нее были огромные синяки, никто этого не заметил, кроме Матвея. Она специально надела блузку с длинными рукавами, но он-то сидел рядом, и когда случайно она подняла руку, он увидел на запястье огромную гематому. На перемене он спросил, что случилось. Юля отвела глаза в сторону и сказала, что упала, но он-то не идиот, он-то заметил, что на ее глазах были слезы.
Матвей остановился около калитки ее дома и стал внимательно смотреть и слушать. Вроде тихо, но тут он услышал совсем тихий плач со стороны сарая.
Это был ее голос, он бы его узнал из миллиона. Отец запер дочь в сарае на целый день, а чтобы она не убежала, закрыл на засов и подпер дверь еще какой-то палкой. Сбив преграды, Матвей распахнул дверь. Она сидела на скамье почти голая, на Юле была только одна ночная сорочка, хорошо, что был конец весны и ночи были не такими холодными. Увидев его, она утерла слезы и тихо сказала:
— Прошу тебя, никому не говори, очень прошу, если ты мне друг. Он проснется и ничего не вспомнит, а он любит меня… я знаю, любит… как я без него?
Матвей сжал кулаки и сказал страшные для любого человека слова:
— Я убью его, если он тебя тронет…
* * *
Валентина Семеновна много лет работала на трех работах уборщицей, но возраст берет свое, силы не те. Уже почти год, как она устроилась работать в церковь, а из других мест пришлось уволиться.
— Хватит, уже не девочка, – смеялась она, – пора остепениться, никак седьмой десяток пошел.
Причем во всех учреждениях, где она работала, просили ее остаться, даже зарплату обещали побольше, однако не уговорили.
— Пора замуж снова выходить, засиделась в девках, хватит вкалывать. Вот жениха ищу работящего, у вас нет на примете? – громко и очень заводно смеялась она с подругами. – А что? Я баба бойкая! Могу многих еще приворожить! Был бы купец! Товар при мне!
Что правда, то правда – женщина она была боевая. Ростом выше среднего, с длинными темно-русыми, немного вьющимися волосами, в которых не было никакого намека на седину. Глаза цепкие и в тоже время добрые. Жизнь, конечно, у нее была не сахар, но никогда она не боялась любой, даже очень грязной работы, причем которой не видно конца и края.
— Чего бояться? Глаза боятся, а руки делают, – любила она говорить, приступая к делу, немного по-мужски засучивая рукава.
Странно, но многие отмечают, что у небрезгливых людей жизнеспособность в разы больше. Хотя, может, и наоборот, у людей, любящих жизнь, совсем другие понятия о чистоте и о том, что в этом мире ценно, а что нет.
Ценное у бабы Вали было только одно – ее дочь Софья. Растила она ее одна, без мужа.
Сейчас уже дочь давно выросла, вышла замуж и перебралась в Москву. Что остается одинокому пожилому человеку? Сидеть дома, попивать чай и сериалы смотреть? Без работы баба Валя сидеть не могла и не умела, да и мизерная пенсия шиковать особо не позволяла.
Так она и жила, последние годы постоянно где-то понемногу подрабатывая. Изредка приезжала летом дочка с зятем, детишек у них не было. Очень горевала по этому поводу Валентина, не дал Бог внуков. Хотелось ребеночка, а не получалось у Софьи с мужем.
Одно время она пыталась работать свечницей при храме, да не сложилось. Тяжело это для нее оказалось. Хотя сначала было интересно. Много новых людей сейчас стало ходить в церковь, кого только не увидишь, чего только не услышишь. Не только свечки интересовали, спрашивали книги, иконы, четки и многое другое. Даже простые вещи в церкви для молодежи были в диковинку, действительно, как назвать свечницу – «женщина», «дама» или «гражданка»? Лишь немногие говорили правильно – «сестра». Ведь христиане должны быть как родные, по сути, должны быть одной семьей. Эх, как бы хотелось, чтобы так было в действительности.
Стоять несколько дней подряд по 10 часов на ногах для нее было делом привычным.
— Всяк не торфяные разработки. Вот где каторга, так каторга, – говорила она с содроганием.
При этих воспоминаниях слезы наворачивались на глаза бабы Вали. Однако подробностей своей молодости она никогда никому не рассказывала.
Зарплата у свечницы очень даже невысокая, да не это огорчало, главное –постоянное нервное напряжение при общении с незнакомыми людьми. Валентина не просто уставала, она была измождена каждый вечер.