— Это статья 158, кража. Ларец, прости, ковчег, точно стоит больше миллиона рублей, так что это кража в особо крупном размере, наказывается лишением свободы на срок до десяти лет. Штраф при таких обстоятельствах очень маловероятен.
— Если ты найдешь преступника, а ты найдешь, то не арестовывай его, не надо. Я потом все объясню. Честно, – он грустно замолчал и опустил голову, – сейчас не могу…
И я сам, не понимая почему, как будто был чем-то виноват или обязан перед ним, сказал:
— Простите, батюшка, и благословите.
* * *
Самое интересное, как всегда, было утром на разводе. Личный состав был выстроен перед дежурной частью и подвергался полному распеканию как местного, так и приезжего руководства полиции. Причем и те, и другие как будто тренировались между собой в проявлении отеческих чувств к своим подчиненным.
Местное руководство сразу смекнуло, прикинув расклад по последним событиям, что, как минимум, придется уволить часть подчиненных и желательно громко и с помпой – показательно для других разгильдяев, а главное для отчета высшему руководству, что, в общем-то, справедливо, а ему самому явно светит, по меньшей мере, выговор, что совершенно неприемлемо и нужно срочно принимать хоть какие-то реальные меры по поиску преступников.
— Вы, товарищи офицеры, отличаетесь от детей лишь размерами детородных органов и умением жрать водку в неограниченных количествах, – – смотря на капитана Бибикова брызгал гневом наш уважаемый местный начальник управления внутренних дел.
Эта «шутка юмора» была старой, заезженной и давно эмоций у личного состава не вызывала. Все ждали от начальства новых афоризмов.
— Дай вам волю, пропьете мать родную и погоны, – почему-то теперь уже глядя на меня, возмущалось руководство так, что я понял: лично мне воли, то есть заслуженной пенсии от государства, нескоро видать.
— Куда все смотрели? Я вас спрашиваю! Как так оказалось, что ни одной видеокамеры нет около храма? Опросили весь город, никто ничего не видел? Чушь! Не умеете или не хотите искать свидетелей!!! Будем тренироваться!
Рядом были построены временно прикомандированные подразделения.
Пригнали автобусы со всей области, пособирав народ отовсюду, откуда смогли. Выкорчевали из кабинетов огромную массу людей, совершенно не привыкших к оперативной работе. Какой нормальный начальник отдаст дельного подчиненного при общем завале дел в отделе на целую неделю минимум и не то что в соседний отдел, а в соседний город?
«Не дельные» подчиненные, по мнению их руководителей, были построены так же рядом возле здания нашего УВД в ожидании, какую дыру и на каком фронте борьбы с преступностью ими заткнут. Как и мы, они слушали постановку задачи на сегодня.
— Запомните, товарищи, чтобы ничего не делать, надо уметь делать все, так что сегодня согласно утвержденного плана обыскиваем подвалы и заброшенные здания, – доносилось до нашего строя.
Нет, у нас установочный инструктаж был явно повеселее.
— У меня от этих поисков изжога начинается. Проторчал уже двое суток на участке, ловил не пойми кого, искал не пойми чего, – – пыхтел себе под нос стоящий рядом со мной в строю мой приятель – «пятнадцатилетний» капитан Дмитрий Бибиков.
«Пятнадцатилетний» не потому что молодой, а потому что пятнадцать лет капитаном проходил, и большая звездочка майора полиции ему ну никак не светила. Кто даст майора полицейскому, который всегда выглядел, как будто он, так сказать, «навеселе», причем не то что это остатки после вчерашнего, а совершенно точно дела сегодняшние. Только-только вставший из-за стола гуляка.
Местное начальство к Диминому внешнему виду давно привыкло, а вот приезжее каждый раз проходя строй, останавливалось возле него и удивленно глядя то на него, то на сопровождающего местного офицера, как правило, говорило: «Это что такое? Фамилия? Как допустили? Примерно наказать!»
Требовалось почти минут десять потратить, чтобы уверить, что Дима такой и есть в жизни, а глаза у него такие мутные от рождения, морда лица красная из-за повышенного давления и рвения к службе, а не от тяги к зеленому змию, что он абсолютный трезвенник, семьянин, опытный работник внутренних дел и так далее…
— Трезвенник, говорите?! Странно, странно, как же он служит? Вы мне тут голову не дурите! Я не первый год в полиции, – возмущалось руководство и, неудовлетворенное ответом, шло дальше вдоль строя.