- Светлячок. - прошептала она.
Я поднял руку и ощупал ствол, в который упирался затылком. Из под моей ладони осыпались чешуйки сосновой коры, она была тёплой.
- Посмотри, как много!
Я огляделся. В траве вокруг нас повсюду горели такие же огоньки. Я выдохнул, потом вдохнул, не поверил и вдохнул ещё раз. Пахло смолой и цветущими травами.
- Ты устал. - она посмотрела на меня, словно коснулась. - Подумаешь обо всём потом. Сейчас засыпай.
Она медленно опустила веки, как будто кивнув.
Он ревел, уткнувшись лицом в колючий шерстяной свитер. Вцепившись в него обеими руками, зарывался в колкий материн живот мокрым носом, терся щеками, размазывая по шерсти слёзы. Шерсть жалила лицо, слёз было много и она не могла впитать все, но была тёплой и пахла кофе и кислым молоком.
- Мама! Я не хочу идти!
Сбоку ударил ветер и он зарылся в свитер поглубже, чтобы не давать ему студить и без того замерзшие щёки.
- Не хочу!
Свитер отстранился и мать повлекла его за собой.
- Мама, не ходи! Ненавижу эту тухлую дорогу! Мама! Пойдём назад!
Свитер настаивал. У него не хватало сил противиться.
- Мама, ведь ты умрёшь там?
Догадка поразила его. Материны руки оттолкнули его, схватили и потянули вперед. Рванувшись, он выскользнул и побежал в сторону от дороги, наугад петляя между соснами в темноте. Поначалу бежал неловко, увязал в снегу, потом стало легче. От бега он скоро согрелся. Мать не преследовала его.
На дубу на ели русалки сидели
ма...ю, маю, маю зеляной
Русалки сядели, рубашки прасили
Девки – молодухи двайти падавание
Хоть порым – поренье, ды бялым - бяленье
В самой середине ночи Ульяна сидела рядом, склонившись к коленям и уперев подбородок в сложенные руки, глядела перед собой и пела что-то очень тихо, полушепотом.
- Мы заблудились? - я сказал это стараясь не напугать её, и как-то неуверенно. Я вспомнил о смерти брата, о письме, о доме в Виселёво, как о чем-то расказанном мне кем-то чужим. Задавая вопрос, я знал почти наверняка, что только я один из нас заблуждался.
Она перестала петь и повернулась ко мне. Бледный отсвет луны заблестел в её волосах. Посмотрела на меня, склонив голову и чуть не коснувшись ухом плеча, она казалась почти серьёзной.
- Хочешь, я покажу тебе дорогу? - произнесла она медленно, в её ровном тоне я угадал вызов.
Она замерла на секунду, потом, не дожидаясь ответа, выпрямилась, встала и взяла меня за руку. Мы шли совсем не долго. Несмотря на темноту, она ни разу не оступилась, в самой густой чаще ни одна ветвь не хлестнула меня по лицу, пока я шел следом, словно деревья сами расступались, пропуская нас. Её пальцы были прохладны и тонки, но руку мою сжимали с отчаянной крепостью. Она не посмотрела на меня, пока мы не остановились.
Перед нами бежал ручеёк, два бревна были переброшены с берега на берег. Месяц закатился за верхушки сосен, старые глубокие колеи, засыпанные слипшейся листвой, тускло блестели инеем. Я посмотрел в ту сторону, куда собирался идти вчера. До деревни должно было оставаться немного, всего час или полтора пути. Внезапно я заметил, как стало тихо. Лесные шорохи и птичья возня пропали. Не отпуская её руки, я сделал шаг в колею. Под ногой хрустнула схваченная льдом грязь. Я вдохнул холодный воздух, выдохнул пар и обернулся. Ульяна стояла на обочине не трогаясь с места. Она казалась нарисованной одними вертикальными линиями - тонкая фигура, опущенные плечи, волосы отвесно падающие вниз по сторонам лица. Только голова, склонённая к плечу, нарушала вертикальность. Она не отнимала руки, но и не держалась за мою больше. Казалось, она уже отступила в темноту, за границу тёмной обочины.
- Тут недалеко. - сказал я неуверенно. - Ты пойдёшь со мной?
Я стоял в нерешительности. Мне казалось, что я знал слишком хорошо, куда ведёт дорога. Мне снова стало холодно.
- Не-а.. - Не улыбнувшись, она отрицательно помотала головой. - Я не пойду. А ты?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов