Леви снова принялся целовать ее лицо и шею. Он нежно-нежно ласкал Никки до тех пор, пока ее не охватило прежнее возбуждение.
Когда он задвигался внутри ее, боль отступила. Она не исчезла, нет, но Никки почти забыла о ней, чувствуя, как каждое движение Леви разжигает огонь желания.
Ей казалось, что она вот-вот умрет от этой сладостной муки, но тут внутри ее развернулся исполинский цветок экстаза. Она вскрикнула и спрятала лицо на груди Леви. Наслаждение накатывало на нее, волна за волной. Никки смутно ощутила, что Леви испытывает то же самое, — и вот ее уже снова вынесло на берег.
15
Никки очнулась в объятиях Леви. Голова ее покоилась на его широкой груди, она стискивала коленями перевязанное бедро Леви. Никки лежала в нежной истоме, слегка улыбаясь.
Вдруг она заметила, что Леви дрожит. В комнате было совсем не холодно, но его трясло, словно в лютый мороз, и кожа у него была какого-то синюшного цвета. Никки хотела его разбудить, потрясла за плечо, но Леви не шевельнулся.
«Господи, что с ним такое? Тетя Эмили! Она наверняка знает, что делать!» Никки высвободилась из объятий Леви и спрыгнула с постели. Она укрыла его лоскутным стеганым одеялом, что лежало в ногах, и наклонилась за своей ночной рубашкой. И только тут обнаружила, что у нее бедра в крови. В чем дело? До месячных ей еще далеко. Наверно, Леви ее поранил. Он вел себя так, словно все в порядке, но не может же быть, чтобы у женщины каждый раз после этого текла кровь.
Но тут ее взгляд упал на Леви. Он трясся сильнее прежнего, и Никки решила, что о себе она может позаботиться потом. А сейчас надо бежать за тетей Эмили. Никки торопливо стерла кровь какой-то тряпкой, плеснув на нее воды из кувшина, что стоял рядом с кроватью, и натянула ночную рубашку. Она еще раз глянула на Леви, закрыла за собой дверь и засунула окровавленную тряпку в щель между бревен.
Эмили проснулась быстро и сразу поняла, в чем дело.
— Принеси фонарь и все одеяла, какие добудешь. Да еще возьми у папы теплую ночную рубашку, — командовала она.
Эмили уже успела осмотреть Леви, когда ввалилась Никки со всем, что требовалось.
— Зажги фонарь и поставь на стол. Надо одеть его и укрыть потеплее. — Эмили нахмурилась: — Не следовало бы тебе заниматься этим, но, боюсь, одной мне не справиться.
— Подумаешь! — пожала плечами Никки. — Я всю зиму ухаживала за папой.
— Одно дело твой папа, а другое — молодой неженатый мужчина, — возразила Эмили. — Ну ладно, ничего не поделаешь.
Когда Никки обернулась, она увидела, что тетя Эмили в недоумении уставилась на бедро Леви. На повязке было большое кровавое пятно. Никки похолодела, душа у нее ушла в пятки: ведь это могла быть ее кровь. Что, если тетя Эмили обо всем догадается?
— О Господи! — воскликнула тетя Эмили, потрогав повязку. — А я-то думала, кровь остановилась.
Никки вздохнула с облегчением. Кажется, пронесло! Сейчас не время думать о том, что было между ними. Надо помочь Леви.
— Никки, у меня в сумке, кажется, есть еще один бинт. — Эмили уже ловко разматывала повязку. — Достань-ка его, и еще тот порошок, что рядом.
Она осторожно сняла бинт и едва удержалась от возгласа удивления. Изнутри на повязке не было ни капельки крови. Эмили, озадаченная, потрогала пятно и только тут заметила такое же на одеяле. Она с подозрением оглянулась на племянницу.
Но Никки искала в сумке порошок и не заметила испытующего взгляда тетушки. Эмили решила пока свои подозрения держать при себе. Вдвоем они быстро перевязали Леви и натянули на него ночную рубашку Сайреса.
— По-моему, она ему мала, — сказала Никки: рубашка только что не разъезжалась по швам.
— Да, маловата. Но это все, что мы можем сделать. Ему необходимо тепло.
Накрывая трясущегося Леви тяжелым одеялом, Никки нахмурилась.
— Тетя Эмили, а что с ним такое?
— Да если бы я знала! Озноб бывает при многих болезнях. — Она поправила очки и вздохнула. — Пока что мы можем только одно: держать его в тепле и глаз с него не спускать. Иди-ка ты спать.
Никки попыталась возразить.
— Нет-нет! — отрезала Эмили. — Ты мне еще понадобишься, а какой с тебя прок, если ты не выспишься? День был тяжелый, ты устала. Поди поспи.
Никки не хотела идти спать, но уснула почти сразу. Снов она не видела.
Ее разбудил птичий гомон за окном. Она торопливо оделась и побежала готовить завтрак. Сайрес, узнав о болезни Леви, очень расстроился и принялся расспрашивать Никки, что и как. В глазах Питера, похоже, тоже промелькнула озабоченность. Никки поглощала свой завтрак с невероятной скоростью.