— Ну, Питера ты увидишь прямо сейчас. Он приехал со мной. Он поначалу, наверно, будет не очень приветливым, но ты не обижайся — ему трудно привыкать к новым людям.
«То есть не доверяет им», — подумала Лиана. Уж кто-кто, а она-то понимала, сколько унижений и обид пришлось вынести Питеру. Она всегда чувствовала, что они с Питером как бы товарищи по несчастью: их обоих всю жизнь преследовали за то, что они отличаются от окружающих, хотя они были не виноваты в этом.
— Питер, вот она. Лиана, это Питер.
Лиана робко улыбнулась ему и, прежде чем Питер угрюмо насупился, успела заметить, что у него широкие плечи, красиво очерченные губы и теплые карие глаза. Питер сдернул шляпу, небрежно кивнул и отправился за ее сумкой.
— Мама никогда не говорила, что он такой красивый, — шепнула Лиана, зачарованно глядя ему вслед.
— Он? Красивый? — Никки изумленно приподняла брови и обернулась, проводив Питера взглядом. — Я даже как-то не задумывалась. Для меня он всегда был просто братом.
Но теперь она увидела Питера новыми глазами. И не могла не спросить себя — а что Питер подумал о Лиане?
Может показаться странным, но Питер как раз о ней и думал. Он ожидал увидеть долговязую девчонку, а перед ним появилась прекрасная девушка, и это ошеломило его. И когда эта девушка как-то испуганно улыбнулась ему, у него что-то перевернулось внутри. Ведь тетя Эмили наверняка говорила своей дочери, что он глухой. Почему же он не увидел в ней ни враждебности, ни презрения, как в других? Ведь она-то — красивая, глаз не оторвешь.
По дороге домой Никки с Лианой болтали, как сороки, с каждой минутой все больше убеждаясь, что им хорошо вместе. Питер правил повозкой и, казалось, совершенно не обращал на них внимания. А Лиана то и дело косилась на тяжелый профиль Питера. Он и в самом деле не очень приветлив, но зато в отличие от большинства чужих не смотрел на нее так, как будто она какое-то противное насекомое.
Прошло несколько дней. Дружба между Никки и Лианой все росла, к великой радости обеих девушек. Они и не думали, что станут так близки. Никки ухватилась за эту дружбу, стараясь отвлечься от мыслей о предательстве Леви.
Она десятки раз доставала из кармана его письмо, пытаясь разобрать, что там написано. Но ее хватало лишь на то, чтобы разобрать отдельные буквы — смысл оставался ей непонятен. Она не раз подумывала о том, чтобы попросить тетю Эмили прочесть его, но не решалась — а вдруг там что-нибудь о поцелуе? Никки не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что Леви уехал из-за ее легкомысленного поведения.
В тот день она окучивала бобы.
— Никки! Никки!
Через поле мчалась Лиана. Никки выпрямилась и улыбнулась — но тут заметила, что вид у Лианы ужасно испуганный. Что случилось?! Никки выронила тяпку и бросилась навстречу Лиане, перепрыгивая через грядки. Они встретились на краю поля. Обе тяжело дышали.
— В чем дело? — испуганно спросила Никки.
— У твоего папы приступ! Мама говорит, беги скорей…
Лиана не успела договорить, как Никки бросилась домой. Она мчалась со всех ног, но, казалось, прошла целая вечность, прежде чем она вбежала в дом. Она ворвалась в комнату отца, задыхаясь и дрожа от страха.
Эмили лихорадочно махала веером, пытаясь помочь задыхающемуся Сайресу, но это почти не помогало. Каждый вздох давался ему с великим трудом, его руки судорожно стискивали простыни. Вдыхая живительный воздух, он не мог его выдохнуть. Из приоткрытого рта вылетали жуткие хрипы. Посиневшие губы и ногти показывали, что он вот-вот проиграет эту отчаянную битву со смертью. Никки ужаснулась.
— А, Никки! Слава Богу. Посмотри, не кипит ли чайник. Мне нужен большой таз и пара простыней.
Голос Эмили оставался ровным, но Никки почувствовала, в каком она напряжении.
Никки бросилась на кухню, сдернула со стены таз, в котором месили тесто. Потом в спальню. Одеяла и подушки полетели на пол — она сорвала с постели простыни и снова помчалась на кухню.
Сердце у нее колотилось как бешеное. Никки схватилась за ручку свистящего чайника и вскрикнула — ручка была раскаленная. Не обращая внимания на боль, Никки схватила посудное полотенце, прихватила им ручку и понесла чайник в комнату. На этот раз ей удалось донести его до стола у отцовской кровати, прежде чем чайник снова начал жечь руку.
Тут в комнату ворвалась Лиана, а за ней — Питер.
— Нашла, мам! А что мне теперь делать?
Эмили насыпала в кружку бурого порошка и скомандовала:
— Никки, налей сюда кипятку и скажи Питеру, чтобы он поднял твоего папу. Надо устроить навес для ингаляции. Твоего папу надо посадить, а то он вообще не сможет дышать.