Никки отодвинула свой стул и потянулась.
— Тетя Эмили, я пойду переоденусь да помогу вам перенести вещи.
Тяжко было убирать в старый сундук вещи Сайреса. Но Лиана и Эмили помогли ей. К тому времени как Питер управился с работой по хозяйству, они уже переселили Эмили на новое место, и жизнь снова пошла своим чередом, уже без Сайреса.
Поздно вечером Никки легла в постель. Наконец-то она уснет спокойно — впервые за эти дни. Глаза у Никки уже слипались, как вдруг у нее промелькнула странная мысль: в ужасных событиях последних дней был и свой плюс: она почти ни разу не вспомнила Леви Кентрелла.
Когда Лиана прибежала на поле, Никки снова окучивала бобы. Она похолодела, бросила тяпку и побежала ей навстречу.
— Что случилось?
— Приехал мистер Лоувелл, хочет с тобой поговорить. Мама сейчас поит его кофе и занимает болтовней, но, по-моему, он явился не с дружеским визитом.
Никки стало нехорошо. Вот оно. Она знала, что так случится, только не знала когда. И тут ей вспомнились слова Сайреса: «Вдвоем вы непобедимы».
— Слушай, — сказала она Лиане, — Питер чистит канаву на той стороне ручья. Сбегай-ка позови его. Я тебе покажу знаки, чтобы ты могла объяснить ему, в чем дело.
— Я знала, что ты захочешь позвать его, так что я уже упражнялась по дороге. По-моему, я знаю почти все нужные знаки.
— Ты знаешь язык знаков? — У Никки глаза на лоб полезли от удивления.
— Нет, я только учусь. Но я очень внимательно слежу, как вы разговариваете, а потом, Питер мне помогает.
— Питер? Помогает?
Ничего себе! Еще и трех недель не прошло, как Лиана здесь, а Питер уже взялся учить ее языку знаков? Неслыханное дело.
— Как-нибудь потом расскажешь мне, как это тебе удалось. Ну, покажи, что ты собираешься ему сказать.
Лиана медленно показала все нужные слова, и Никки кивнула — все правильно. Не хватало только знака для Германа Лоувелла, и Никки показала: приложила пятерню к лицу, а потом сложила пальцы щепотью. Лиана удивилась, но знак повторила.
— А что это значит?
— Это значит «волк». Мы всегда думали, что Лоувелл похож на волка: такой же хитрый и безжалостный. Скажи Питеру, пусть бежит дамой со всех ног.
Но сама Никки не торопилась. Ничего, подождет. Тетя Эмили спокойно может поддерживать беседу часами, а Никки нужно поразмыслить. Первый раз в жизни она решила обдумать свои действия, прежде чем броситься навстречу опасности.
Важно дать Герману Лоувеллу понять, что их не запугаешь и уезжать они не собираются. Но как же это сделать? Если она начнет задираться, это будет выглядеть по-детски. Угрозы на таких, как он, не действуют.
Помнится, Леви тогда сказал ей — перед тем, как в первый раз поцеловать… Он, конечно, злился на нее, но в его словах была и доля правды: «Ну почему ты не можешь вести себя как взрослая женщина? Может, тогда и люди начали бы обращаться с тобой как со взрослой». А как ведут себя женщины? Никки тут же представила себе свою матушку в соблазнительной позе, с призывной улыбочкой. Ее передернуло. Да, Саманта пользовалась этим, и с большим успехом, но Никки ни за что на свете не стала бы вести себя так, даже если бы и умела.
Но тут ей пришла на ум тетя Эмили. Она всегда спокойна, всегда любезна, но при этом в любом положении оказывается на высоте. Она ни в каких обстоятельствах не теряет головы, и это ее выручает. Ведь когда она приехала, Никки готова была встретить ее в штыки — а не вышло: тетя Эмили этого просто не допустила. Конечно, такое поведение было не менее чуждо Никки, чем ужимки Саманты, но она все же решила попробовать. А вдруг получится?
Так и вышло, что через несколько минут в дом вошла весьма учтивая юная леди, исполненная самообладания и достоинства. Она повесила шляпу на стену и радушно улыбнулась гостю.
— Как вы любезны, что зашли к нам, мистер Лоувелл, — сказала она, подойдя к столу и протянув ему руку. — Аманда тоже с вами?
Лоувеллу ничего не оставалось, как встать и пожать ей руку.
— Нет, моя дочь с утра поехала в город.
— Какая жалость! Она так и не побывала у меня с тех пор, как вернулась домой. — Никки уселась подле своей тетушки и кивнула мистеру Лоувеллу настул: — Садитесь, пожалуйста, мистер Лоувелл.
Никки с удовлетворением осознала, что успешно навязала Лоувеллу роль обычного визитера. Похоже, власть женщины — действительно нечто реальное.
— Как хорошо, что мистер Лафтон находит время сопровождать Аманду в город! — произнесла она все в том же толе светской беседы.
— Он уехал на той неделе.
— Да? Как обидно. Такой приятный молодой человек…
Лоувелл помрачнел.
— А толку от него как быку от титек, — брякнул он и тут же побагровел: — Ох, простите, леди…