— Даже не помню, когда еще я была так счастлива вернуться домой. Знаешь, если я когда-нибудь соберусь выходить замуж, напомни мне про сегодняшний день, ладно?
— А ты неплохо управлялась, — хмыкнул Леви. — Мистер Дональдсон выразил тебе особую благодарность.
— Еще бы. Он-то знает, каково возиться с этими дьяволятами, и ему совсем не хотелось иметь с ними дело. Ей-Богу, он догадался, что я отправилась домой только затем, чтобы убраться подальше от этих кошмариков.
— Да-а? А я-то думал, тебе просто захотелось прогуляться при луне.
И Леви сверкнул в темноте белозубой улыбкой.
Внезапно небеса расколола вспышка света, и вдали раздался гром. Никки с надеждой подняла глаза к небу.
— А может, дождь будет, как ты думаешь?
— Может, и будет, — ответил Леви. Они остановились перед сараем. — Только нужно, чтобы он шел дней пять, иначе что толку?
— Жалко, тетя Эмили не могла приехать с нами, — сказала Никки, спрыгивая наземь. — Как ты думаешь, ребенок выживет? Уж очень он крохотный.
— А кто его знает. Но если кто и может его спасти, так это твоя тетя.
— Я таких маленьких не видела с тех пор, как Джон родился — мой братишка, который потом умер. Они такие страшненькие, пока совсем маленькие. Наверно, я не создана, чтобы быть матерью.
— Ничего, придет время — передумаешь.
— Не надейся, — мрачно ответила Никки.
Леви только хмыкнул. Некоторое время они молча чистили лошадей. Никки думала о надвигающейся грозе, а Леви даже не слышал грома: он все вспоминал, как Никки прижимала к груди младенца.
Наконец один особенно громкий раскат вывел его из забытья.
— Фью-ю! А это уже совсем близко!
Небо снова озарилось молнией.
— Слушай, может, ляжешь сегодня в доме? — попросила она. Вообще-то она не боялась грозы, но ночевать одной в пустом доме, да еще молнии спать не дадут… — Ложись в соседней спальне.
Леви вопросительно посмотрел на нее, потом кивнул.
— Ко всему прочему, приятно доспать на кровати.
Уснуть ему не давали мысли, что они одни во всем доме и отделяет их друг от друга тонкая стенка. Большую часть ночи он пролежал, глядя в потолок и стараясь не вспоминать тот свой горячечный бред о ночи любви.
Питера разбудили вспышки молний, раскалывавшие небо. Вдруг он заметил, как что-то движется в дальнем конце комнаты, и окончательно проснулся. Сперва он подумал было, что ему опять снится сон, тот жуткий сон, где Саманта приближалась к нему, и в глазах ее полыхала ненависть. Но тут снова сверкнула молния, и он тут же забыл свои младенческие страхи.
Лиана неуверенно шагнула в дверь, соединявшую их комнаты. Она нервно теребила складки своей простенькой ночной рубашки. Питер натянул брюки и встал. Интересно, зачем она пришла и что ей надо? Он зажег свечу возле кровати, и первое, что он увидел, были ее глаза, наполненные ужасом.
— Я… я боюсь грозы, — пролепетала она. — Можно… можно мне побыть у тебя?
Питер плохо помнил гром, как и большинство прочих звуков, что окружали его в детстве, до того, как болезнь лишила его слуха. Поэтому он не очень понимал, чего она так боится. Зато он очень хорошо понимал, что такое страх. Когда он был маленький, Эмили часто приходилось успокаивать его: она укачивала малыша, прижав к себе, и страхи уходили прочь.
Еще одна молния расколола ночное небо, и Питер распахнул объятия — это было единственное известное ему утешение. Лиана, не раздумывая, бросилась к Питеру, спрятала лицо на его обнаженной груди и зажала уши, чтобы не слышать грома. Питер обнял ее, как бы защищая от звуков.
Наконец Питер заметил, что его грудь почему-то мокрая. Он взял Лиану за подбородок, бережно приподнял голову и заглянул ей в лицо. Когда он увидел ее глаза, полные слез, его охватило новое, доселе неведомое чувство. Его руки коснулась прядь тяжелых волос, ниспадающих ниже пояса, он ощутил мягкие изгибы тела, скрытые под рубашкой, гибкая, легкая фигурка прильнула к его крепкому торсу, сердце у него заколотилось — и все это нахлынуло на него стремительным потоком.
Он видел по ее глазам, что она ошеломлена не меньше его самого. Они глядели друг другу в глаза, погруженные в трепетное молчание. Потом она медленно подняла руку и коснулась щеки Питера, изумленно приоткрыв губы.
Питер вспомнил, как Леви целовал Никки, опустил голову и прижался губами к губам Лианы. Оба они были не готовы к захлестнувшему их потоку страсти, что огнем разлилась по жилам и разбудила неведомые прежде чувства.
Наконец они отодвинулись и изумленно воззрились друг на друга. Питер ласково дотронулся до нежной щеки Лианы, глядя в ее лучистые глаза.