Когда она присоединилась к женщинам, они уже развешивали белье. Никто не заметил, как Лиана сдернула с постели Питера простыню и тайком застирала предательские пятна.
Леви улыбнулся, махнул рукой, повернул Леди и ускакал в прерию. На самом деле он рассчитывал хорошо прогуляться. Как хорошо уехать в луга и несколько часов не думать о крестьянской работе! Иногда он почти завидовал Питеру — тот-то обожал возделывать землю и заставлять ее приносить плоды.
Обещание, данное Сайресу, удерживало Леви на ферме, но он не мог не размышлять о том, что уготовано ему судьбой. Он, конечно, любит Никки, здесь нет никаких сомнений, но ведь она никогда не согласится принадлежать ему. Она так и не простила, что он тогда уехал в Сент-Луис. Если бы она злилась, можно было бы переждать бурю, но что ты поделаешь с ровным, дружеским отношением?
Но вскоре зрелище измученной засухой земли прогнало все прочие мысли. Чем дальше он ехал, тем больше мрачнел. Положение было угрожающее. Дождь прошел всего десять дней назад, но по земле этого было незаметно.
Если не принять срочных мер, через несколько недель скот останется без корма. И тогда для Германа Лоувелла речь пойдет уже не об авторитете, а о жизни и смерти. И он будет драться не на жизнь, а на смерть.
И тут внимание Леви привлекло что-то ярко-голубое на северо-западе. Что бы это могло быть? К тому же это, кажется, там, где прошел пожар. Ему стало любопытно. Леви повернул лошадь и поскакал туда, где заметил голубое пятно.
Минут через пять он подъезжал к тому месту, где видел голубое в последний раз. Вокруг было пусто — лишь перекати-поле да кое-где муравейники. Но чем дальше он ехал, тем беспокойней ему становилось. Он никак не мог избавиться от странного ощущения, что за ним кто-то следит.
Может, он и не обратил бы внимания на эту промоину, но его внимание привлек какой-то шум. Он остановил Леди и заглянул в пересохший овражек. Там кто-то чихнул. В зарослях бурьяна мелькнуло что-то голубое. Леви на всякий случай достал винтовку и взвел курок.
— Эй, в овраге! Я знаю, что ты здесь. Лучше выходи!
В ответ послышалось лишь приглушенное всхлипывание да шелест бурьяна — его добыча явно старалась забиться поглубже.
Леви спешился, подошел к краю оврага, раздвинул сухие стебли стволом винтовки — и ахнул: перед ним стояла очаровательная молодая женщина. Она уставилась на него глазами, полными ужаса.
— Пожалуйста, не трогайте меня, — умоляюще пролепетала она. — Если я вернусь живой и здоровой, папа вам хорошо заплатит.
Несколько шелковистых каштановых локонов выбились из прически, безупречное личико было в грязи. Амазонка из голубого бархата порвалась на плече, в дыре виднелась довольно большая царапина. Настоящее воплощение Красоты в Беде. Нужно было быть каменным, чтобы устоять перед ее синими глазками, залитыми слезами.
Леви каменным не был. Он снял палец с курка и опустил винтовку.
— Не нужны мне деньги вашего папы, — сказал он. Потом присел на краю оврага и протянул ей руку.
— Не-ет! — она шарахнулась назад.
Леви вздохнул. Не мог, что ли, выразиться осторожнее?
— Я вам ничего не сделаю.
— А… а вы не из них?
— Из кого?
— К-кто-то убил мою лошадь и пытался убить меня.
— Вы их видели?
— Нет. Я… я убежала. Они раза два выстрелили в меня, но преследовать не пытались. Когда я вас увидела, я подумала, что вы один из них, и спряталась.
— Теперь вы в безопасности. Здесь никого нет на много миль, — Леви снова протянул ей руку. — Я отвезу вас домой, мисс Лоувелл.
Услышав свое имя, она удивленно взглянула на него.
— Откуда вы меня знаете?
— Я работаю на Чендлеров. Мы встречались весной, когда мы с Никки строили изгородь.
— Ах да, я помню, мистер Квантрелл…
— Кентрелл. Леви Кентрелл.
Видимо, обнаружив, что они с Леви знакомы, Аманда тотчас успокоилась. Она приняла его руку, кивнула в знак благодарности и выбралась из овражка.
— Вы теперь какой-то дру…гхо…огхой… апчхи! Ч-черт! Ах, извините. — Она достала из рукава кружевной платочек и высморкалась. — Я всегда чихаю от этой травы.
— Да, мой двоюродный брат страдает тем же самым, — ответил Леви, слегка улыбнувшись. — Вы сможете ехать на крупе лошади?
— Я… я не знаю… — она неуверенно покосилась на свое левое запястье. — У меня болит рука.
Леви бережно завернул рукав, увидел ушиб и нахмурился.
— А что случилось?
— По-моему, я упала на нее, когда подо мной убили лошадь.
— Возможно, это перелом. Вы знаете, отсюда всего пара миль до Чендлеров. Тетя Никки разбирается в подобном, наверно, стоит показаться ей.