Когда миссис Адамс проведала, что готовится свадьба, она приняла в подготовке самое деятельное участие. Сперва она подобрала материю на платье Никки, а теперь предоставила свой дом для торжества.
Миссис Адамс вошла в комнату и засуетилась вокруг Лианы.
— Красавица-то какая! Ваш жених, поди, лопнет от гордости, как вас увидит. — Потом оглянулась на Никки, приложив руки к своей узкой груди. — А ты, моя милочка, даже красивее, чем я думала.
Никки усмехнулась.
— Вы просто рады, что вам удалось обрядить меня в платье, вот и все. — Она покружилась на месте. — Но платье — прелесть, правда ведь?
Оно было из той самой розовой ткани, над которой некогда ахала Аманда. Никки втайне восхищалась пышными рукавами и расклешенной юбкой. А Леви понравится? Предательская мысль все же вырвалась наружу, как Никки ни старалась не думать об этом.
Глаза у миссис Адамс сияли.
— Я пришла сказать вам, что мужчины уже пришли и ждут вас вместе с преподобным Ботвеллом. Так что, если вы готовы, можно начинать.
Лиана и Никки беспокойно переглянулись. Им было весело и отчего-то страшно.
— Мы готовы, — сказала Эмили, ободряюще улыбнулась Лиане и вручила ей маленькую Библию в белом переплете, с которой венчались все женщины семейства Паттерсонов.
— Хорошо. Тогда подождите минутку, я сяду за фортепьяно.
Тетя Эмили подвинула стул, миссис Адамс села и заиграла бравурный марш. Никки с Лианой обнялись и вошли в соседнюю комнату.
Когда Лиана и Питер встретились глазами, Никки словно ощутила толчок. На лице Питера отразилась такая любовь, такое восхищение, что у Никки слезы выступили на глазах. Она отвернулась — и увидела местного священника. Глаза у него округлились, челюсть отвисла. Никки не слышала, что он бормочет, но различала по губам:
«Да ведь это же ки…»
Он не договорил: огромная лапища опустилась на его руку — преподобный Ботвелл чуть не упал. Все смотрели на невесту, и одна только Никки заметила, как Леви наклонился и что-то шепнул священнику на ухо. Коротышка побагровел, потом стал белым, как мел. Он поднял глаза на Леви, сглотнул и закивал.
Свадьба была замечательная. Если кто-то и приметил, что проповедник то и дело отирал пот со лба, это приписали жаре, и никто не подумал связать это с беспокойными взглядами, которые он то и дело бросал в сторону Леви.
На самом деле преподобный Ботвелл тревожился напрасно. Леви даже не взглянул в его сторону. Глаза Леви были прикованы к Никки Чендлер. Едва он увидел ее в дверях, он не мог оторвать от нее взгляда.
Он не помнил, как прошла церемония. Правда, ему удалось вовремя подать кольцо жениху, но он не видел ни как Лиана с Питером обменялись обетами на языке знаков, ни как миссис Адамс и Эмили вытирали глаза платочками. Он не видел даже, как новобрачные обменялись поцелуем, который соединил их на вечные времена.
Он не видел ничего, кроме маленького сорванца, который внезапно превратился в прекрасную женщину. У Леви колотилось сердце, и чудные картины проплывали перед его мысленным взором: вот они с Никки кружатся в вальсе; вот они гуляют в саду, держась за руки; вот они на пикнике — он лежит на пледе, положив голову ей на колени, а вокруг крутится куча ребятишек.
Вдруг оказалось, что венчание окончилось. Леви встряхнулся, чтобы прийти в себя. Он поздравил Питера, поцеловал Лиану и подошел к окну. За окном была пыльная улица. Вскоре рядом появилась Никки.
— Что ты сказал этому бедняге? — поинтересовалась она, с усмешкой заглядывая ему в лицо.
— Какому?
— Преподобному Ботвеллу, разумеется. — Она оглянулась через плечо, потом снова подняла глаза на Леви. — Ты что, не заметил? Он сказал, что не сможет остаться обедать, и буквально сбежал.
— А с чего ты взяла, что это моих рук дело? — спросил Леви с невинным видом.
— Не валяйте дурака, мистер Кентрелл. Я видела, как вы сказали ему на ухо что-то такое, что напугало его до смерти.
Леви пожал плечами.
— Я только напомнил ему, что говорится в писании насчет любви к ближнему своему.
— Да? И все?
— Ну, я, наверно, еще намекнул, что характер у меня скверный, — признался Леви.
Никки звонко рассмеялась.
— То-то он удрал с таким видом, словно за ним гналась стая койотов!
Потом смех сменился мягкой улыбкой.
— Спасибо, Леви. Откажись он венчать их — это было бы ужасно. — Она взглянула на счастливых новобрачных и вздохнула. — Не понимаю, почему люди такие злые. Ведь Питер и Лиана отродясь никого не обидели, а все-таки сегодня служитель Божий едва не повернулся к ним спиной.
— Предрассудок — странная штука, — ответил Леви. — Это что-то вроде обиды. Раз обидишься, два обидишься, а потом забываешь, на что обижался, и обижаешься просто по привычке.