Любовные снадобья. Как только она могла впутаться в эту историю? Роза все понимала с самого начала и предостерегала ее. Вдруг она почувствовала ностальгию по своей аптеке, по улице Декатур в Новом Орлеане, по запаху кофе и горячих пирожков в кафе «Де Мондье». На глаза навернулись слезы. Сколько же можно оставаться на Мартинике? Почему она решилась уехать от того, что ей так дорого и близко?
Вдруг возникли лица Джой Мари, Джимми, Дрэйка, ее друзей из Нового Орлеана. Может, она здесь все-таки не среди чужих? Хорошо бы оставить все так, как было в детстве. Может быть, она просто не хотела перемен, появления в ее жизни новых людей. Или просто хотела покоя и безопасности.
Но, видимо, пришло время взрослеть. Если она уверена в себе, то не должна бояться перемен, встреч с новыми людьми и путешествий в далекие края. Улыбнувшись про себя, Селена подумала, как много потеряла бы, не встреть она Дрэйка, Джой Мари и даже Густава Доминика. Правда, кое-кого она предпочла бы не встречать, но за встречу с Дрэйком Дэлтоном была готова заплатить всем, чем угодно.
Она чуть не рассмеялась, вспомнив, как они впервые встретились. В «Любовных снадобьях» он был похож на рыбу, вытащенную из воды. Взбешенный и оскорбленный. Швырнув на прилавок ее любовное снадобье номер семнадцать, принялся ругаться и так разозлился, что решил отомстить. А она решила сделать так, чтобы он влюбился в нее и отказался от мысли о мщении. Но влюбился ли он? На этот вопрос очень бы хотелось получить ответ.
Она взглянула в сторону ванной, где спрятался Дрэйк, и тут же услышала тихий стук в дверь спальни. Густав. Похолодев, она тут же вспомнила, что должна верить в себя. И в Дрэйка. Поднялась и подошла к двери. Когда постучали третий раз, открыла.
Игриво подмигнув ей, Густав оглядел ее скрытое лишь ночной рубашкой тело.
– Ты меня ждала.
– Да. – Ее голос прозвучал глухо. Она отступила, шире открывая дверь.
– Обед был очень скучен. Ты ничего не потеряла. – Войдя в комнату, он запер за собой дверь и еще раз сверху донизу осмотрел Селену. – Я вижу, ты меня ждала.
Она направилась было к ванной, но остановилась, не желая действовать сразу. Хорошо, что сегодня Дрэйку удалось к ней пробраться, и теперь он был за дверью ванной.
Густав пошел за ней.
– Сейчас у тебя такой взгляд! Ты прекрасна, как никогда!
Она улыбнулась. Он, видимо, заметил опасный огонек у нее в глазах.
Пройдя по комнате и убедившись, что балконная дверь и окна заперты, он снова повернулся к ней.
– Иди сюда!
Она замерла. Надо стать ближе к двери ванной, а не в противоположной стороне комнаты у окна.
Сделав шаг, она остановилась, не желая подходить к нему близко. Но как сделать, чтобы он сам подошел к ней?
– Ты стесняешься? – Он рассмеялся. – Не надо стесняться, та chere.
– Нет, просто…
Он снова рассмеялся.
– Единственно, что тебе нужно – это мужчина. Настоящий мужчина. Детка.
Селена заморгала и пошла к нему.
– Молодец. – Голос звучал тихо и мягко. – Умница, детка. – Иди к хозяину Густаву.
Двигаясь медленно и неуверенно, она все-таки приблизилась к нему.
– Хорошо, детка. На колени. – Она повиновалась и склонила голову. Он положил руку ей на затылок. – С этой минуты ты будешь называть меня хозяином. Всегда.
Дверь в ванную распахнулась.
– Будь я проклят, если будет так! – Дрэйк направил свой «45» на Густава. – Не двигайся, Селена, – Она по-прежнему неподвижно стояла на коленях.
– Дрэйк Дэлтон, – голос Густава звучал холодно. – Вы совершили большую ошибку, что пришли сюда.
– Я выследил зверя до его берлоги, только и всего.
– Одно слово, и мои люди изрешетят тебя пулями, – презрительно сказал Густав. – И не рассчитывай на помощь Селены или кого-нибудь еще. Ты сам пришел ко мне в руки.
– Нет, ты ошибаешься. – Дрэйк двинулся вперед, не сводя глаз с лица Густава. – Отодвинься от него, Селена, но не вставай.
Она не шелохнулась.
Густав усмехнулся.
– Ты так долго ждала. – Он взглянул на Селену. – Итак, я продолжаю, а ты, Дэлтон, можешь посмотреть. – Он провел рукой по длинным волосам Селены.
Дрэйк застонал.
– Детка, покажи, как ты меня хочешь. – Густав поднес руку Селены к пуговицам своих штанов. Дрэйк бросился к ним, но в это мгновение Селена, запрокинув голову, яростно закричала. Вскочив, она ударила Густава в нос. Потом замерла, глядя, как он подался назад, держась за нос рукой. Между пальцами у него сочилась кровь.
Дрэйк загородил собою Селену и толкнул Густава на стул. Прижав пистолет к виску Доминика, он взвел курок.
– Теперь, Густав Доминик, ты будешь делать все, что я скажу. Иначе я с превеликим удовольствием продырявлю тебе голову.
Но Густав, казалось, не замечал Дрэйка. Он не отводил глаз от Селены, которая стояла рядом, подбоченясь.
– Ты не правильно реагируешь, – в его голосе было смущение, у носа он по-прежнему держал платок. – Я загипнотизировал тебя. Ведь не мог же я ошибиться?
Селена отбросила назад волосы, и они блестящим водопадом упали ей на спину.
– Вы во многом ошиблись, Густав Доминик. К счастью, я – ваша последняя ошибка.
Дрэйк ткнул дулом пистолета Доминику в висок.
– Выбирай, француз: ты снимаешь свой заговор с людей на Мартинке или умрешь. Густав смотрел на Селену.
– Я сделаю тебя графиней. Мы с тобой будем управлять Мартиникой. Это власть. Селена! Подумай об этом. Власть! Деньги, положение в обществе. Чего же еще ты можешь желать?
Селена покачала головой. Даже сейчас Густава не оставляли мысли о власти.
– Единственная власть, которая мне нужна, – это власть над собой. Но вам этого не понять.
– То, о чем ты говоришь, позволительно лишь власть имущим. Только они могут никому не подчиняться. – В его голосе звучало презрение. Он вытер нос, сложил платок и убрал его в карман. – Остальным это не дано.
– Заткнись. – Дрэйк с отвращением посмотрел на него. – Так чего ты хочешь? Жить или умереть? Отвечай скорее, а то у меня затекает палец.
– Я ведь могу позвать на помощь, – Густав оглядел комнату.
– Давай. – Дрэйк крепче сжал пистолет. – Но ты умрешь раньше, чем они окажутся здесь.
– А вы? – Это был его последний козырь.
– Один прыжок с балкона, и через несколько секунд мы уже в джунглях. Подумай об этом.
– Вы даете мне слово, что я останусь жив? – Густав притих.
– Когда ты снимешь заговор с людей, я передам тебя французским властям. – Густав улыбнулся. – И старейшей.
– Этой знахарке? – Густав забеспокоился.
– Да. – Дрэйк холодно улыбнулся. – Это ее народ ты поработил на Мартинике. В этом ваша главная ошибка, мистер. Ведь даже дураку известно, что нельзя отбирать у матери детей. И неважно, кто она: жираф, койот, медведица или женщина. Матерей сердить нельзя, и теперь, я думаю, ты это понял.
– Вы уделяете слишком большое внимание женскому вопросу, но ваше предложение, монсеньор Дэлтон, я принимаю. – Густав взглянул на Селену. – Этого я не забуду, chere.
– Очень на это надеюсь.
Дэлтон держал свой пистолет у виска француза.
– Сейчас ты будешь по очереди вызывать сюда всех, кто есть в доме, чтобы снять с них заговор. Потом отправимся на поля к рабочим. А после этого я отдам тебя старейшей.
– А как же французские власти? – забеспокоился Густав.
Дрэйк усмехнулся.
– С ними ты встретишься позже. Француз выругался. Дрэйк взглянул на Селену.
– Ты не дашь чулки, чтобы связать ему руки?
– С удовольствием. – Радостно посмотрев на Дрэйка, она прошла по комнате и, вытащив из комода две пары чулок, поспешила назад.
Дрэйк по-прежнему держал пистолет у головы Густава.