— Что, и Градусу не отстегивает?
— Ступа там с него снимает. Как с барыги.
— Понемногу снимает. А тут весь клуб отжать можно. У нового незаконного владельца.
— А это уже не моего ума дело… А что там Градус по этой теме думает — тем более.
— Значит Свинца в клубе можно найти?
— «Бинго-Бонго» на Советов… Извини, но мне уже пора, — скривился Рында.
И, глянув по сторонам, провел пальцами по щеке. Чесотка у него на нервной почве началась, дурно ему, если Макс будет удерживать, он может его убить. А он мог. Место безлюдное, ствола у Макса нет. Раз-два, и никаких больше долгов перед ментом… Впрочем, они уже и без того в расчете.
— Мне тоже.
Колодин кивком указал на выход, и когда Рында исчез из вида, направился к своей машине.
Оперативный дежурный отправил его к начальнику уголовного розыска; оказывается, Шмелев ждал его уже второй час.
— Ну где тебя носит? — Молодой начальник не считал нужным сдерживать раздражение.
— Так работаем.
— На Дзержинского был?
— Нет.
— Нет?.. По глазам вижу, что врешь!..
Макс быстро набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул. Иногда дыхательная гимнастика помогает. Чтобы не набить морду выскочкам вроде этого щегла в звании майора.
— Обиделся?.. — задумался Шмелев. — А не обижаться надо, работать надо!
— Работаем.
— Не знаю… Заявление тут у меня. — Шмелев неторопливо открыл папку, вынул оттуда лист бумаги. — От гражданки Чаплыгиной.
— Муж пропал?
— Почему сразу пропал?.. И не муж, а сын…
— И что мать говорит? Что думает? У любовницы застрял, из командировки не вернулся, может, недруги убили?
— Или подруга. В смысле жена… Чаплыгина мужика какого-то у нее дома видела. Возможно, любовник, который и убил мужа, чтобы завладеть женой.
— И клубом.
— Ну да, у Чаплыгина клуб.
— «Бинго-Бонго».
— Знаешь?
— И, похоже, Свинцов его отжал.
— Свинцов?!.. Опять Свинцов? Чем он тебе так насолил?
— Солят еду, а у меня факты. Кашканов — муж бывшей жены Свинцова. А Чаплыгин — бывший компаньон Свинцова. Свинец освободился и предъявил право на свою долю. Чем все это закончилось, мы знаем, Чаплыгин пропал. Есть заявление, придется возбуждать уголовное дело. При чем здесь, что кто-то кому-то насолил?
— А права на клуб предъявил Свинцов?
— И Чаплыгина никто не поддержал. Потому что Чаплыгин сам по себе. С Градусом что-то не срослось.
— Так, может, это Градус дал Свинцову отмашку на Чаплыгина?
— Не знаю.
— А надо знать!.. Или хотя бы думать, соображать! — поднимаясь из-за стола, нервно проговорил Шмелев.
— Ну так что, заниматься Чаплыгиным или нет? — скрывая усмешку, спросил Макс.
— Заявление зарегистрировано, — проговорил Шмелев таким тоном, как будто оправдывался перед самим собой.
— Значит, отправляй группу за Свинцовым.
— Куда?
— В клубе он. «Бинго-Бонго» на Советов. Во всяком случае, должен там быть, — пожал плечами Макс.
— А сам прокатиться не хочешь? — скосив на него глаза, спросил Шмелев.
— Прокатиться?.. Прокатиться могу.
Колодин сделал все, чтобы не выдать своего раздражения. И на своем стареньком «Пассате» отправился в клуб, а там вышибала на входе. Макс еще не заговорил с ним, но уже увидел в его взгляде твердое «нет».
— Кого?! — скривился здоровяк, услышав фамилию Свинцова.
— Не знаешь такого?
— Нет!
Макс усмехнулся, другого ответа он не ожидал.
— А я знаю… Может, я зайду, гляну?
— Закрыто сейчас, ордер есть?
Колодин, конечно, мог пригрозить неприятностями или даже организовать визит спецназа, но слишком уж шаткие у него сейчас позиции, чтобы шутить с законом даже при благих намерениях. И напролом идти опасно, ни оружия у него сейчас, ни поддержки. Да и полномочий никаких. Свинцов даже в статусе подозреваемого не пребывает, по уголовному делу не проходит. К тому же Шмелев не ставил задачи достать Свинцова из-под земли. Отправил Макса наобум, а вдруг на шару прокатит. А не прокатывает…
Макс наступил на горло своему самолюбию и повернул к своей машине. Ничего страшного не произошло. Он здесь по робкой инициативе Шмелева, поручения следователя нет, так что можно смело возвращаться домой. Главное — отписаться не забыть. Подробно изложить ситуацию, четко задокументировать оправдательные мотивы, и никто не посмеет его упрекнуть, во всяком случае, на уровне более высокого, чем Шмелев, начальства. Еще и похвалят за благоразумие… Сколько их таких умных на отписках в рай въехало, отделами, отделениями командуют, а Макс в свои тридцать шесть всего лишь рядовой опер на «земле». И кроме своих цепей ему терять нечего.