Но в дом входили крепкие парни, один в приталенном пиджаке, другой в брендовой кожаной куртке. Наглые, самоуверенные, на Свинца смотрят как на добычу, как будто уже подстрелили оленя, осталось только на вертел надеть. Видно, что резкие, тренированные, не просто с ними будет.
— Ты Свинец? — спросил один с косым шрамом на правой щеке.
Кончиком этот шрам подпирал нижнее веко, оттягивая его слегка вниз. От этого казалось, что он вот-вот заплачет, но только одним глазом.
— Кто такие?
Свинец настроился на схватку, хотя положение, откровенно говоря, дрянь. Ножа нет, и пистолет находится в тайнике, встретить этих непонятно кого он мог только кулаками. Но вырубить он успевал в лучшем случае одного, так они встали, окружив его с двух сторон. Одного ударит, а второй тут же врежет ему самому. А ведь врежет, и очень мощно.
— Общество защиты животных. За Чаплыгина поговорить.
— Нет его.
— Ты его жена? — глядя на Леру, спросил меченный.
— Я. — И она смотрел на него — в замешательстве и с надеждой — вдруг эти крутые парни помогут ей избавиться от Свинца.
— Где муж?
— Н-не знаю…
— Свинец убил?
— Э-э…
— Вместе убили? Теперь Свинец вместо мужа?
— Да нет.
— Что нет, если да… И это беспредел, да, Свинец?
Меченный, казалось, вот-вот заплачет, если он жалел кого-то, то точно не себя. И не оплакивал он Свинца, а отпевал.
— Да я-то Свинец, а ты кто?
— А Василий я, Букреев… Ступина Игоря Олеговича знаешь?
Меченный нарочно отвел полу пиджака, обращая внимание на пистолет в пластиковой кобуре, прикрепленной к поясу. И у второго ствол. Один слева, другой справа, достанут волыны и с двух сторон откроют огонь.
— Короче!
— А если короче, не рады тебе в этом городе, Свинцов Алексей Артемович. Плохо ты себя ведешь, человека нашего убил…
— Еще короче.
— А если еще короче, то два часа у тебя, чтобы свалить из города. Клуб не твой, клуб мы забираем, — Букреев заговорщицки подмигнул Лере. Теперь он будет владеть клубом.
— Все вопросы к Чаплыгину, — качнул головой Свинец.
Ситуация не в его пользу, отступать никак нельзя, но можно получить передышку. Букреев не может точно знать, что Чаплыга мертв. Может, законный владелец клуба где-то рядом, вот пусть к нему и обращаются.
— К Чаплыгину? — задумался Букреев.
— К нему, — кивнул Свинец.
— А он жив?
— Конечно!
— Ну, хорошо… — Букреев повернулся к нему боком, как будто Чаплыгин стоял у него за спиной.
Как будто хотел поговорить с ним. Но вдруг резко развернулся и врезал кулаком в живот. Свинец предчувствовал удар, готовился к нему, но все же согнулся в поясе. Он превозмог боль, но продолжал клониться к полу и даже встал перед Букреевым на колено. И руку к нему протянул — судорожно, безотчетно. Букреев даже не понял, что это холодный расчет. И прозевал момент.
Пистолет в кобуре сидел плотно, сам по себе не выскользнет, именно поэтому он ничем не закреплен. Оказалось, нужно только дернуть посильнее — и волына уже в руке. Но ствол еще нужно удержать в то время, как Букреев мог выбить его из руки. Свинец завалился на бок, крепко обхватив ладонью рукоять пистолета. Дружок Букреева мог ударить его по руке, выбив оружие, но схватился за свой пистолет. Да и сам Букреев мог пустить в ход ноги, но почему-то растерялся. Его напарник все-таки выхватил из кобуры свой пистолет, но Свинец оказался быстрее. И с предохранителя ствол снял и даже затворную раму передернул, как оказалось, зря. Вылетевший из казенника патрон показал, что пистолет изначально готов был к бою, снимай с предохранителя и стреляй.
И Свинец выстрелил. Нажимая на спусковой крючок, он успел подумать, что ствол может быть травматическим, но пуля прострелила братку грудь, как боевая. Парень дернулся, выпуская из руки оружие, в этот момент Букреев и ударил. Ногой. И точно по руке, в которой Свинец держал пистолет. Сильно ударил, но ствол выбить не смог. А пока он замахивался для второго удара, Свинец навел пистолет на него. Время вдруг притормозилось, движения замедлились, ствол на цель наводился долго. Но и Букреев слишком долго отводил ногу назад, растягивая рот будто в замедленной съемке.
Время поскакало галопом после выстрела. Букреев поймал пулю плечом, это заставило его остановиться. А Свинец снова нажал на спусковой крючок и стрелял, пока не превратил живое тело в изрешеченный труп, который упал на пол, забрызгивая все вокруг кровью.
Лежал и дружок Букреева, он беспомощно дергал руками, пытаясь подняться, но даже не мог оторвать от пола голову. Так и лежал, в тихом ужасе глядя на своего палача. Знал он, что пощады не будет.