— Я терплю, дядя Илья, — отвечал Антон.
— И чего тебе было так стараться? Я же вам с Витькой крикнул, чтобы выходили.
Антон выпрямился, провел рукой по обожженным волосам, как бы с удивлением посмотрел на вспухшую, в волдырях ладонь. Фрося, соседка Поликарпа, которую звала Петровна, уходя за утятами, принесла крынку с простоквашей и кусками накладывала на шею и руки Антона.
— И ты возьми, руки намажь, — сказала она Витьке. — Кислое молоко жар вынимает.
Витька увидел, как Антон, осмотрев двор и полусгоревший амбар, перевел глаза на кучу всякого добра, сваленного около избы Поликарпа. Там были мокрые, грязные мешки с мукой, и валенки, и сапоги, и чайники, и ящики с лапшой и вермишелью, и куски ситца, обгоревшие с краев. Петровна уже ходила около вещей, убирая то, что было можно взять. Поликарп стоял посредине двора и ошалело смотрел на пожарище.
— Вот посмотрите, дядя Илья, — охрипшим голосом сказал Антон, показывая рукой на большую кучу спасенных из амбара вещей, и все во дворе слушали его. — Моему отцу приписали… его ославили вором… а оно… все тут налицо… — и заплакал.
Да, Антон был такой же мальчик, как и Витька, но Витька, увидев, как он плачет, понял, насколько слезы его дороже Витькиных мальчишеских слез.
— Ладно, ладно, — сказал Илья Прокопьевич, — все понятно, Антон. Д-да! Все понятно.
Во двор вбежали мать вместе с Федькой, увидели измазанного, в обгоревшей рубашке Витьку и кинулись к нему. Но Витька был цел и невредим. Мать нагнулась к Антону.
— Что же ты так обжегся, парень? — спросила она. — Как же ты не поберегся? Из-за чужого-то добра…
— Он все правильно сделал, — сказал Илья Прокопьевич. — Хотел добыть доказательства, что отец его не виновен… Это, конечно, дело суда — решать, но кое-что мы увидели сегодня и без суда.
КАКИЕ БЫВАЮТ ЛЮДИ!
После пожара у Крота в деревне только и было разговора, что о собранных им запасах. Еще никто не знал о результатах ревизии в лавке сельпо, но все догадывались что следствие, проведенное по делу о растрате экспедитором Ломовым товаров сельпо, навлекло подозрение на заведующего лавкой Поликарпа Кротикова. Теперь говорили уже так:
— В самом деле, у Ломовых никогда новенькой рубашки на мужике не было видно, Антошка в школу три года в одном костюмишке проходил, а Поликарп вон какой дородный, брюки галифе, сапожки новые…
— У заведующего лавкой в запасе пары три сапог имелось. А валенок — и не переносить!
— Да разве он для своего хозяйства берег? Он зимой в Томске по спекулятивным ценам все бы это спустил.
Витька сидел дома, руки его сильно болели; мать присыпала ожоги содой, но кое-где все-таки образовались раны.
— Это когда мы ящик тащили, бутылка разбилась, и что-то огненное полилось… Наверное, водка.
— Спирт загорелся, — сказал дядя Алексей. — Там был у него спирт, а не водка.
Пришла тетка Дарья, села на лавку и сказала, грозя Витьке пальцем:
— Слышал, герой? Тебя в поджигатели определили. Петровна всем говорит, что вы с Антошкой сидели на берегу, курили, она сама к вам подходила. Вы ее будто бы направили к дальним озеркам, а сами и подожгли. А потом испугались пожара и давай веши вытаскивать. …
— И что они за врали! — горестно воскликнул Витька. — И Поликарп этот и Петровна. Ведь чего нет, то они и выдумают…
— Ты не кипятись, — остановила его тетка Дарья. — Люди-то над ней же смеются. Все теперь на виду, все открыто! Никуда не спрячешь, что от продуктов, которые в сельпо присылали, у Поликарпа и мешочки, и ящички, и связочки… А люди-то брали по килограмму да в очереди выстаивали! Антон молодец — сообразил, как Поликарпа всему свету показать. «Тащите, — кричит, — вещи, спасайте!» У парня уж волосы тлеют, а он все таскает…
— А где его отец был во время пожара? — спросила мать.
— Николай, говорят, с утра в район уезжал, какую-то бумагу возил туда прокурору. Приехал на машине вечером, люди с пожара возвращаются. Увидели его, кричат: «Слезай, Николай, поди погляди на своего доброжелателя, он нынче погорелый». А Николай ничего не понял: какой такой доброжелатель? Слез с машины, пошел домой, а там его Антон встречает…
— Мамка, я пойду к Антону? — спросил Витька.
— Маленько погоди, сынок. Завтраком накормлю, и беги.
Скучно было сидеть дома! Позавчера вечером из Инги на колхозной машине заехал за отцом Сергей Иванович: их вызывали на бюро райкома. С ними отправился и дядя Алексей, «Около Усть-Светлой по берегу Оби начали бурить, — сказал он. — Интересно взглянуть, что тут у вас имеется». И Катька сегодня с утра убежала куда-то — Витьке даже поспорить не с кем!