К удивлению Витьки, тетя Лиза достала из чемодана небольшие сапожки и на его вопрос: «Это чьи?» — ответила: «Мои», — и засмеялась над его изумленным видом.
— А как же ты думал? — спросила она. — Ведь дядя Алексей инженер-строитель, мне столько приходится жить с ним на разных далеких стройках; там без сапог не обойдешься.
— А я думал, вы всегда живете в Москве.
— В Москве мы живем недавно, и то часто уезжаем. Витька замолчал и снова взялся за шило и ремешки.
— Хорошо тебе, Лиза! — сказала сидевшая с Андрейкой на руках мать. — Ты человек городской, легкий: встала и пошла. А вот я! Ничего-то мы не видим — темнота деревенская! И хотела бы поехать, людей поглядеть, да от колхоза не оторвешься, и дома у меня семья и тоже хозяйство…
В голосе матери слышалась досада.
— И я не такой «легкий» человек, как тебе кажется, Настя. Я ведь тоже на этих стройках работаю и не могу по своему желанию уезжать куда хочу.
— Ну? — с недоверием сказала мать. — И ты работаешь? А с кем же ребята остаются?
— Раньше они с нами ездили. А теперь эти ребята повыше Кати ростом, они уже люди самостоятельные.
И Витька узнал, что Сережа второй год учится в институте и этим летом проходит практику в Запорожье, a Поля только что перешла в десятый класс и сейчас поехала по туристской путевке на Алтай. Потом всем классом их пошлют на уборочную в колхоз.
— Вот бы к нам послали! — закричал Витька.
— Как же ты ее отпускаешь? — ахнула мать. — Наша же работа тяжелая.
— А почему ей начинать жизнь с легкой работы? — ответила вопросом тетя Лиза.
Мать, как бы не одобряя тетю Лизу, покачала головой, зато Катя слушала с блестящими глазами.
— А какая у вас работа, тетя Лиза? — спросил Виктор и снова укололся.
— Чтобы строить что-нибудь, Витя, нужно множество планов и чертежей — целое чертежное бюро этим занято. Вот я в таком и работаю.
Вот это да! Витьке было о чем рассказать ребятам!
— Я хотел бы, дядя Алексей, быть, как и вы, инженером или военным! — восторженно сказал Виктор. — А где можно выучиться на инженера? В Москве?
Прежде всего — здесь, в школе! — Дядя хитро усмехнулся. — В твоем представлении, конечно, в школе еще не настоящее учение…
— Нет же, дядя Алексей, не так! — вскочил Витька. — Я в школе люблю учиться и все прохожу хорошо.
— Ой, — не выдержала Катя, — он хочет быть как дядя Алексей, а сам пишет с ошибками, задачки норовит у товарищей списать!
У Кати весело блестели темные, как у отца, глаза лицо было живое, насмешливое. Дядя Алексей с удовольствием посмотрел на племянницу.
— Катька врет! — запальчиво закричал Виктор. — Я не пишу с ошибками! Их у меня мало… то есть совсем немного, а задачки я всегда сам решаю. Пускай скажет, как сама к Ларисе бегает задачи вместе решать.
— Ты чего это раскричался? — остановила его Катя.
— Насчет лени ты уж, Витя, не спорь! — совсем некстати прибавила мать.
— Вот так, так! — сказал отец, подняв голову от работы. — В первые же дни при дяде поссорились. Сколько раз я тебе, Виктор, говорил…
Отец взял из Витькиных рук ремешок и покачал головой: Витька, не глядя, где наметил отец, проткнул дырки совсем не там, где надо.
— Виктор, разве я так тебе показывал? — строго сказал отец.
— Поменьше бы глазел по сторонам, когда делом занят, — засмеялась Катя.
Витька не мог этого стерпеть и у всех на виду сильно ткнул сестру в бок кулаком.
Отец покачал головой и так взглянул, что Витька сразу весь подобрался. Каким строгим бывает отец! В такие минуты Витька его побаивался. Добрый, добрый, а рассердится! И, что хуже всего, дядя сказал строгим голосом:
— Постыдился бы драться! Да, пожалуй, и не следует старшей сестре говорить, что она врет.
Как мгновенно испортился, переломился весь хороший разговор, в начале которого Виктор держался так достойно! Все расстроилось. И виновата во всем противная эта Катька. Дядя теперь, конечно, стал на сторону отца и сестры, против Виктора, и теперь уже не будет хорошего его доверия, которое так чувствовал Виктор. Он отвернулся и стал смотреть в окошко.
Главное, обидно, что Катька выскочила со своими замечаниями при дяде! И ни мать, ни отец за него не заступились. Это уж и вовсе неладно! «Видно, сколько ни делай «для них», сколько ни стереги утку с утятами, ни возись с Андрейкой, все равно «они» будут думать, что я ленюсь… Одной картошки сколько обсыпать приходится, — припомнил он горестно. — Все я! Федька маленький, Катька придет с Андрейкой, какая уж с ним работа! Разве я обижаюсь на нее? А «им», — ему представились сестра, мать и отец вместе, — все не угодишь!» И чем больше он размышлял, тем становилось обиднее.