Он все держал в руке шило и другой, взятый с окна, ремешок; вертел его перед собой, иногда взглядывая исподлобья на отца.
— Положи шило. И оставь ремешки. Не порть, они на дело годятся! — Отец все еще сердился.
Витька стоял и не мог уйти — как бы так случилось, чтобы все «разделалось» обратно! — и не замечал, что по щекам его текут слезы. Эх, Витька, Витька, при гостях подрался! И из-за чего? Ну что особенного сказала Катька? И верно ведь, что он смотрел по сторонам и испортил хороший ремешок.
— Виктор, дай-ка мне постегонку, — услышал он.
Но в голосе отца не было никакого смягчения, и на сердце у Витьки стало еще тоскливее: отец не помогал ему выйти из того тягостного состояния, в какое он сам поставил себя. Смахивая слезы, он быстро кинулся исполнить приказание.
— Я что-то такого слова не знаю. — удивился дядя Алексей и стал рассматривать толстую нитку, принесенную Виктором. — Это у вас так дратву называют?
— Да. пожалуй, что и так, хотя постегонка, по-моему, потоньше дратвы, — ответил отец, перекусывая нитку. — А почему называют? Наверное, от слова «стежок» — вот и выходит «постегонка».
Да, мимо, мимо Витьки идут все их разговоры!
— На Урале у нас такого слова нет.
— Я уж не помню Урала, — ответил отец, — меня парнишкой малым привезли сюда.
— Да и я ведь давненько оттуда.
То, что его родные с Урала, Витьке показалось интересным. Слезы у него высохли мгновенно: спросить бы! Но он чувствовал себя выключенным из общего разговора за свой поступок, отец и дядя его как бы не замечали. Но и не спросить было невозможно: Витьке всегда хотелось обо всем разузнать как можно подробнее. Широко открыв глаза, он прямо взглянул на дядю, вся его лобастенькая физиономия выражала глубокий интерес. И по неуловимому движению лица дяди Алексея Витька угадал, что он, пожалуй, согласен вернуть племянника к участию в разговоре, хотя еще не перестал осуждать его поступок.
Подойдя к дяде и радостно чувствуя в нем близкого, понимающего человека, Витька решился:
— Дядя Алексей, можно мне спросить? Почему вы сказали: «У нас на Урале»?
— Мы, Витя, родились там, на Всеволодо-Вильвенском заводе, где работал твой дед, а наш отец.
Разговор все-таки начался! Витька спросил:
— А почему вы там жить не стали?
— Отец наш в восемнадцатом году вместе с заводскими товарищами ушел на гражданскую войну и погиб за советскую власть во время борьбы с Колчаком. Мать уехала оттуда в Сибирь и увезла нас с братом. Память по себе отец оставил светлую. Был он умный и очень добрый… — дядя тут взглянул на Витьку и помолчал немного, — хотя, Виктор, ругивал он нас с твоим отцом изрядно за всякое баловство.
— Да уж, не спускал, спасибо ему! — сказал отец.
— А разве… — начал было Витька и приостановился, но отец взглянул вопросительно: значит, надо было продолжать. — А разве это хорошо — не спускать?
Отец посмотрел на Витьку, хотел что-то сказать, да, видно, раздумал. Потом ответил вопросом:
— А ты как думаешь?
Виктор, конечно, сам неоднократно чувствовал себя человеком, которому «не спускают». Но по собственному опыту он знал, что за провинности попадает по-разному. Была большая разница, когда попадало от матери и когда — от отца. Мать вспыхивала по всякому поводу, бранила Витьку, а через десять минут говорила: «Пойди-ка, сынок, принеси…», и на сердце у Витьки становилось легко. Освоен вине можно было больше не задумываться. Чаще всего Витьке казалось, что и попало-то ему зря, и сердилась-то мать напрасно. И бывало, что на следующий день матери приходилось ругать Витьку за то же самое баловство.
Совсем другое дело было, когда «не спускал» отец: он говорил немного, но, хотя Витька только что думал, что ничего уж очень-то худого он не сделал, после короткого замечания отца ему становилось понятно, что поступок его плохой и повторять его нельзя. Витька вспомнил, как однажды он подчистил отметку в дневнике, а отец, заметив, сказал: «Обманул ты только себя, Виктор. Думаешь, что ты герой, а дело-то показывает, что ты трус. Не более». И пошел от него, как — чужой… А Витька больше отметок не подчищал: как-то и не хотелось.
Трудно бывает человеку, когда ему «не спускают», очень трудно, хотя бы перед ним и стоял как будто мягкий характером отец. Много легче, когда попадает от матери, куда! Вот, значит, что такое «не спускать».