Приходилось ждать приезда Антона, а, как известно, ожидание — самая тягостная вещь на свете.
И Виктору пришла в голову мысль: во время отсутствия Антона действовать самому; раз уж он не может сам отвести лодку или сказать о ней, постараться найти настоящих воров — тех самых «городских». Их шляпы и хромовые сапоги, конечно, не могли остаться незамеченными в деревнях, где они проезжали. Минино, куда завтра собирался отец, лежало на левом берегу Светлой, между Бархатовой и Сунгутом, и тамошние ребята должны были знать о «городских». Значит, непременно надо было проситься с отцом и тетей Лизой в Минино. А когда Витька найдет воров, тогда он может спокойно вернуть лодку дяде Мише.
Каждый день наступала пора, когда приходил с поля отец и Катя собирала ужин. Витька знал, что в это время для него постоянно находилась добавочная работа.
— Витя, утка двух утенков потеряла. Сбегай, сынок, поищи на пруду, — говорила мать.
— Витя, погляди за Андрейкой, я по воду пойду! — кричала, убегая с ведрами, Катя.
— Виктор, отведи коня на конюшню и скажи конюху, что завтра я еду раненько, — приказывал отец.
Обычно Виктор про себя уже сердился, готовился сказать, что ему «не разорваться», что ему «не больше всех нужно», но тут же его ловил равномерный звон молока по ведру — мать доила корову. Два полных ведра воды проплывали мимо окон, и, плавно двигаясь стройная фигура сестры поднималась на крыльцо. Приходилось, облегчив душу криком. «Все я да я!» — бежать, пока светло, отыскивать этих несчастных утят и, вернувшись с утятами, вести коня на конюшню.
Предчувствуя, что и сегодня ему не избежать многих довольно-таки надоевших дел, но и не особенно стремясь все их выполнить, Виктор шел не спеша, останавливаясь, чтобы поговорить с товарищами о приехавших гостях. Проходя мимо избы тетки Дуни, он вспомнил, что мать еще вчера наказывала зайти взять тяпку. Спросив у тетки до завтра стеклянную крынку, Виктор зашел в сельпо, разменял подаренные ему дядей Алексеем три рубля и купил полную крынку клюквенного морса, по восемь копеек за стакан, чтобы всех угостить.
Вернулся он с тяпкой и морсом, когда солнце было на закате, но от накаленной за день земли тянуло жаром. Отец нынче приехал с полей раньше, чем обычно; усталый от езды по жаре, он сидел на крылечке около дяди Алексея и молча курил. Против них во дворе на бревнах расположились Илья Прокопьевич, самый старинный друг отца — механик Кедровской МТС, и колхозный кузнец, чернобородый дядя Лаврентий. Он один раз позволил Витьке постоять у мехов, и он помогал дяде Лаврентию раздувать горн.
Витька стал перед ним, загородив совсем дядю Алексея. Но кузнец, как бы не замечая Витьки, отодвинул его рукой.
Подошел отец Мишки Савиных, худощавый, сутулый человек с ярко-голубыми глазами — он был любителем пчел и заведовал колхозной пасекой, — и за ним отец Володьки Малинина, хитрый, смекалистый директор Кедровского маслозавода. Летнюю фуражку он держал в одной руке, другой, с зажатым в ней платком, обтирал потный лоб и блестящие рыжеватые волосы. Витька понял, что подходят не случайно: хотят повидаться с дядей Алексеем.
Малинин, как всегда, громко заговорил, только войдя во двор:
— Ну как, Алексей Васильевич, приехали на нашу деревню полюбопытствовать?
— Приехал, — здороваясь, ответил дядя Алексей, — брата повидать и посмотреть, как живете.
Малинин сел на бревна, по пути сказав Витьке: «Расстарайся-ка, друг, кваску!» Белая его, густо вышитая на груди рубашка была расстегнута.
Витька кинулся в избу за стаканами: вот и морс кстати! Но Катя опередила его: весело и легко двигаясь, она уже несла гостям большой кувшин с квасом, до краев полный пеной.
— Пейте на здоровье! — говорила она угощая. — Холодный, с погреба!
— Ай да племянница, молодец! — похвалил дядя Алексей.
Витька безуспешно предлагал:
— Вы, дядя Алексей, морс пейте, я угощаю.
— Не обижайся, Витя, но квас вкуснее.
Малинин, сказав: «Морс твой ерунда!» — выпил две кружки кваса и, протянув большую в рыжеватых волосках руку с пустой кружкой, попросил Катю: «Налей-ка мне еще».
— Значит, все-таки хотите посмотреть, как живем? — повторил он и сам ответил: — А все так же живем, как прежде. (Витька удивился: таким простачком прикинулся Володькин отец.) Особых изменений не заметно. Паримся с утра до вечера.
— Ну что вы, товарищ Малинин! Так уж ничего нового и нет?
«Эге! Дядя Алексей хочет поддеть Володькиного отца! Это ладно будет», — подумал Витька, Крынка с морсом мешала ему. Витька поставил ее на подоконник раскрытого окна и сел на ступеньку крыльца.